Пришествие Короля - Николай Толстой

Из-за слабости и смятения душевного я говорил с болью и отчаянием. В то же время мне доставило немного радости то, что принц не ошибся и силы стали возвращаться ко мне.

— Пусть я дичь, но не беззащитная! — весело ответил Эльфин — Те, кто построил эти двойные валы, знали свое дело, и я поставлю три сотни моего госгордда против всех воителей мира! Смею тебя заверить, Мирддин, битва придет к нам не скоро Ладно, признаюсь, я немного боюсь Я боюсь, что Брохваэль со своим войском вырежет всех этих лис-ивисов в их логове и нам вовсе не достанется радостей битвы!

— Этого не бойся, — мрачно заверил его я — Три сотни воинов — это все, что есть у тебя в лагере?

Эльфин ободряюще погладил меня по руке.

— Целых три сотни самых отважных и благородных юношей во всем Кантрер Гвэлод, и это не ложь! Все они так же жаждут битвы, как и я, сам скоро увидишь! Но если ты до сих пор боишься, то тут есть один человек, который разубедит тебя Он стар, но, думаю, повидал сотню битв.

Я услышал кашель у входа, повернул голову и увидел никого иного, как моего старого друга трибуна, с которым я так часто говорил во время нашего похода на юг! Он подошел к изножью моей кровати, почесывая лысую голову. На его помятом унылом лице светилась неловкая улыбка, и я понял, что он рад видеть меня.

— Ты здесь! — воскликнул я — Никогда бы не подумал! Я думал, что ты с королем Брохваэлем!

— Должен был бы быть, да вот пришли времена, когда старый конь уже не может ступать в ногу с остальными войсками. Я не так болен, как ты, но от туманов да дождей, которыми так богато одарена Британия, мне совсем свело мою искалеченную руку — Он неуклюже взмахнул правой рукой, словно курица подбитым крылом.

— И все же, думаю, это не слишком свойственно моему возрасту «С моста шестидесятилетних стариканов!» — как говаривал мой отец. Ну, мне, спасибо, не шестьдесят, но я все же малость траченный стрелами за все эти войны. Я пришел сюда, однако, не о своем здоровье разговаривать. Наш приятель поэт говорит, что ты весьма озабочен состоянием нашего здешнего гарнизона. Поскольку мне доверили командовать этим фортом, я буду тебе благодарен за любые сведения, которые тебе удалось добыть по пути. Как я понял из слов этого франкского торговца на военном совете, мы должны в конце концов ожидать нападения. Но поскольку вражеский удар будет по большей части встречен нашей армией на юге, любая крупная атака здесь (конечно, если нас найдут) кажется маловероятной. На мой взгляд, это будет скорее беспорядочная драка. Они считают крепость пустой и пошлют сюда легковооруженных воинов. Я прав?

Эльфин с умным видом согласно кивнул, с улыбкой переведя взгляд с меня на трибуна. Я умудрился поднять голову — на удивление, боль оказалась совсем не такой сильной, как я ожидал.

— Боюсь, ты сильно ошибаешься, Руфин! — ответил я решительно как мог. — У меня слишком мало времени, чтобы объяснять, как обстоят дела, но я прошу тебя поверить мне — Само обманул нас! Он напропалую врал, так же как Иддауг Кордд Придайн врал Артуру. Врагов огромное войско, не меньшее, чем то, которое Ирп Ллуиддог повел в Ллихлин. Оно еще умножилось из-за бесчисленного количества наемников из-за моря Удд. Всадники Придина с закрытыми капюшонами лицами рыщут в горах Севера, корабли из Иверддон плывут по морю, и сам Кинуриг идет сюда тайными тропами, чтоб захватить короля!

Я рухнул на подушки. Эти несколько слов совершенно лишили меня сил, но еще больше мучила меня невозможность в точности передать все, что я знал — или думал, что знал, поскольку топот могучего воинства, казалось, отдавался громом в моей помутившейся голове, и я все видел смутно, как сквозь туман.

— Видишь? — весело подначил его Эльфин. — Не правда ли, я верно передал его слова? Врагов много, бледноликие псы Ллоэгра хлынут к нашим вратам, но ведь каждый воин моего госгордда порей битвы, медведь на тропе! Если Мирддин прав, то Талиесину будет о чем слагать песни, когда дело закончится!

Я застонал от этих слов, но в то же время не мог не восхищаться (а может, и завидовать) непробиваемой уверенности молодого человека. Горячий, крепкий, он обладал той безрассудной верой в лучшее и той беспечной силой, которая позволяет совершать невероятные дела. Не способный думать о препятствиях, не боящийся смерти, жаждущий одной славы, он рвался вперед, как скаковой конь, который может взять такую высоту, о которой его опытный всадник и не мечтает.

Но отваги и юности сейчас было недостаточно. Я вопросительно посмотрел на Руфина, который нахмурился, мгновенно погрузившись в раздумья. Затем он заговорил:

— Я не так уж и удивлен тем, что ты рассказал, Мердинус. Мне никогда не нравилась рожа этого Само, как и то, что после нас он снова собирался пройти через земли саксов. Как ты думаешь, сколько у них воинов?

— Не могу сказать. Ты же видишь, я болен, и воспоминания мои путаются. Я столько повидал, и многое может оказаться просто бредом наяву. Но ты должен мне поверить, когда я говорю тебе о смертельной опасности!

— Ладно, сейчас точное количество не так уж и важно, — пробормотал трибун себе под нос, — и, может быть, мы еще сумеем должным образом произвести оценку. По какой дороге они идут сюда? Ты думаешь, они знают нашу диспозицию и сколько человек у нас в гарнизоне?

У меня немного полегчало на сердце — старый солдат поверил мне.

— Они избегают прямых дорог Ривайна, поскольку знают, что по ним ходят Кимри, — ответил я. — Они сделали большой крюк на юг и продвигаются сейчас с юго-запада по дороге, что идет по гребням западных холмов.

Эльфин возбужденно схватил трибуна за руку — глаза его сияли, руки дрожали от нетерпения. Старый солдат чуть поморщился, и я понял, что его рука все еще болит.

— Мы прямо сейчас нападем на них? — воскликнул принц. — Мне только в рог протрубить, и три сотни копий будут на дороге!

— Вот это настоящий боевой дух, принц! — одобрительно кивнул трибун. — Мы пока не выступаем, но я советую тебе позаботиться, чтобы твои кони и снаряжение были наготове в любое время. Может, прямо сейчас этим и займешься?

Лучезарно улыбнувшись нам обоим, Эльфин вприпрыжку убежал прочь.

Руфин насмешливо глянул на меня.

— Нам нужны такие юноши, — проворчал он. — Он напоминает мне Фотия, пасынка Велизария. Он тоже всегда бросался в пролом первым. Помню, как мне пришлось держать его, чтобы он не бросился вперед во главе исавров, когда они нашли тайный путь в Неаполь по акведуку. Но нам нужно куда больше таких юношей, чем у нас есть, если все, что ты рассказал, верно. Теперь к делу. Сколько у нас осталось дней до того, как они нападут? Как я понимаю, они в основном верхами и без осадных орудий?