Лишь время покажет - Джеффри Арчер

– И как же мне приобрести опыт? – спросила Мэйзи, пытаясь не поддаваться отчаянию.

– Присоединившись к нашей системе ученичества.

– Тогда я присоединюсь, – заявила она крахмальному воротничку.

– Сколько вам лет?

– Двадцать два.

– Вы слишком стары.

Мэйзи дословно пересказала шестисекундное собеседование матери за тарелкой разбавленного бульона из той же кастрюли и корочкой от той же буханки.

– Ты можешь устроиться в порт, – предложила мать.

– Что ты имеешь в виду, мама? Мне записаться в грузчики?

Мама не рассмеялась, но Мэйзи и не могла припомнить, когда в последний раз слышала ее смех.

– У них всегда есть работа для уборщиц, – пояснила она. – И видит бог, они тебе кое-чем обязаны.

На следующее утро Мэйзи встала и оделась задолго до восхода солнца; поскольку завтрака на всех не хватало, голодной отправилась в долгий пеший путь до порта.

Добравшись, она сказала человеку на воротах, что ищет работу уборщицы.

– Обратитесь к миссис Неттлс, – посоветовал тот, кивнув в сторону большого здания из красного кирпича, в которое Мэйзи однажды уже чуть не зашла. – Она заведует наймом и увольнением уборщиков.

Он явно не запомнил ее по прошлому разговору.

Мэйзи неуверенно направилась к указанному зданию, но замерла, не дойдя нескольких шагов до входной двери. Она стояла и смотрела, как вереница хорошо одетых мужчин, в шляпах и плащах, с зонтами, проходит в двойные двери.

Застыв на месте и дрожа на утреннем холоде, Мэйзи все собиралась с духом, чтобы последовать за ними. Она уже почти решилась уйти, когда заметила пожилую женщину в рабочем халате, входившую в другую дверь, сбоку здания. Мэйзи бросилась за ней.

– Чего тебе? – спросила та подозрительно, когда Мэйзи нагнала ее.

– Я ищу работу.

– Хорошо, – сказала она. – Нам бы пригодился кто помоложе. Обратись к миссис Неттлс, – добавила она, указав на узкую дверцу, которую нетрудно было бы принять за чулан для метел.

Мэйзи решительно направилась туда и постучалась.

– Войдите, – ответил усталый голос.

Она вошла и увидела женщину примерно одних лет с матерью Мэйзи, сидевшую на единственном стуле в окружении ведер, швабр и нескольких больших брусков мыла.

– Мне посоветовали обратиться к вам насчет работы.

– Правильно посоветовали. Если, конечно, тебе охота работать столько за эти деньги.

– Сколько и за какие деньги?

– Приступаешь в три утра – и должна убраться из помещения уже к семи, до того, как объявятся все эти важные шишки, что хотят видеть свои кабинеты без единого пятнышка. Или можешь начать в семь вечера и работать до полуночи, как тебе удобнее. Что ни выбери, оплата та же – шесть пенсов в час.

– Я возьмусь за обе смены, – решила Мэйзи.

– Хорошо, – согласилась женщина, выбирая ведро и швабру. – Тогда увидимся сегодня в семь вечера, и я покажу, что к чему. Меня зовут Вера Неттлс. А тебя?

– Мэйзи Клифтон.

Миссис Неттлс бросила ведро на пол и прислонила швабру обратно к стене. Она подошла к двери и распахнула ее.

– Для вас, миссис Клифтон, здесь работы нет, – заявила она.

Весь следующий месяц прошел в поисках работы. Мэйзи пыталась получить место в обувном магазине, но управляющий сказал, что не может взять на работу женщину в дырявых туфлях; у модистки, где собеседование завершилось, как только выяснилось, что она не умеет складывать числа; и в цветочной лавке, где даже не рассматривали кандидатуры работников, не имеющих собственного сада. Дедушкин съемный огородик в расчет не пошел. В отчаянии она попыталась устроиться официанткой в местную пивную.

– Прости, детка, – сказал ей владелец, – но сиськи у тебя маловаты.

В следующее воскресенье в церкви Святого Рождества Мэйзи преклонила колени и попросила Господа протянуть ей руку помощи.

Этой рукой оказалась мисс Манди, сообщившая Мэйзи, что у нее есть подруга, которая держит чайную на Бродстрит, и она ищет официантку.

– Но у меня нет опыта, – предупредила Мэйзи.

– Вполне возможно, что это окажется преимуществом, – сообщила мисс Манди. – Мисс Тилли весьма разборчива и предпочитает обучать собственный персонал на свой лад.

– Может, ей покажется, что я слишком стара или слишком молода.

– Вы не слишком стары и не слишком молоды, – заверила ее мисс Манди. – И конечно, я бы не стала вас рекомендовать, если бы не считала, что вам это по плечу. Но должна вас предупредить, Мэйзи, что мисс Тилли не терпит пустой траты времени. Приходите в чайную завтра, до восьми утра. Если опоздаете, то тем самым произведете не только первое, но и последнее впечатление.

На следующее утро Мэйзи стояла перед чайной «У Тилли» уже в шесть утра и за два часа не сдвинулась с места. Без пяти восемь полная, нарядно одетая дама средних лет, с волосами, убранными в аккуратный узел, и очками-полумесяцами, сидевшими на кончике носа, повернула табличку «Закрыто» другой стороной, где значилось «Открыто», и впустила закоченевшую Мэйзи внутрь.

– Вы приняты, миссис Клифтон, – первым делом произнесла ее нанимательница.

Когда Мэйзи уходила на работу, Гарри оставался на попечении бабушки. Хотя платили всего девять пенсов в час, ей разрешалось оставлять себе половину чаевых, так что в конце удачной недели она могла принести домой и целых три фунта. Неожиданной надбавкой оказалась еда. Как только в шесть часов вечера табличка «Открыто» вновь поворачивалась стороной «Закрыто», мисс Тилли разрешала Мэйзи забрать домой все остатки. Слово «черствый» в устах посетителя было недопустимо. Мисс Тилли была так довольна успехами Мэйзи, что шесть месяцев спустя поручила ее заботам собственные восемь столиков, а еще через полгода несколько постоянных клиентов уже настаивали, чтобы их обслужила именно она. Из этого затруднения мисс Тилли нашла выход, увеличив число столиков до двенадцати и повысив ее жалованье до шиллинга в час. Мэйзи получала конверты с зарплатой дважды в неделю и вскоре снова смогла носить оба кольца, обручальное и свадебное, а посеребренное чайное ситечко вернулось на свое место.

То, что Стэна выпустили из тюрьмы за примерное поведение всего через восемнадцать месяцев, оказалось, говоря откровенно, довольно сомнительным благом.

Гарри, которому уже исполнилось три с половиной года, пришлось вернуться в комнату матери, и Мэйзи старалась не задумываться о спокойной жизни без брата.

Она удивилась, когда Стэна взяли на прежнюю работу в порту, как будто ничего не случилось. Это только убедило ее, что он знал об исчезновении Артура куда больше, чем можно было предположить. Но сколько она его ни расспрашивала, Стэн упорно молчал, а однажды, когда она малость переборщила с настойчивостью, он сильно ее ударил. Хотя на следующее утро мисс Тилли сделала вид, будто не замечает ее подбитого глаза, пара клиента обратила на него внимание, и Мэйзи больше не поднимала эту тему в разговорах с братом. Но когда бы Гарри ни принимался расспрашивать об отце, Стэн придерживался семейной версии.

– Твоего старика убили на войне, – твердил он. – Я стоял рядом, когда в него попала пуля.

Мэйзи проводила с Гарри столько свободного времени, сколько могла. Она надеялась, что, когда он достаточно подрастет, чтобы пойти в общеобразовательную школу Мерривуд, ее жизнь сделается намного проще. Но необходимость отводить сына на занятия по утрам означала дополнительные расходы на трамвай, чтобы не опоздать на работу. Днем она брала перерыв, чтобы забрать его из школы. Напоив Гарри чаем, Мэйзи препоручала его заботам бабушки и возвращалась на работу.

Гарри проходил в школу всего несколько дней, когда Мэйзи, купая его, что делала раз в неделю, заметила следы порки.

– Кто это сделал? – резко спросила она.

– Директор.

– Почему?

– Не могу тебе сказать, мам.

Когда Мэйзи увидела шесть свежих красных полос еще до того, как предыдущие успели поблекнуть, она снова принялась расспрашивать Гарри, но тот по-прежнему отмалчивался. Когда отметины появились в третий раз, она надела пальто и направилась в Мерривуд, намереваясь высказать учителю все, что о нем думала.

Мистер Холкомб оказался совсем не таким, каким Мэйзи его себе представляла. Во-первых, он явно был немногим старше ее и, во-вторых, встал, когда она вошла в кабинет, – поступок совершенно не в духе учителей, которых она помнила по тем временам, когда сама ходила в Мерривуд.

– Почему директор бьет моего сына? – решительно спросила она еще до того, как мистер Холкомб успел предложить ей присесть.

– Потому что Гарри упорно прогуливает уроки, миссис Клифтон. Он исчезает вскоре после утреннего собрания и возвращается к дневному футбольному матчу.

– А где же он проводит все утро?

– Я бы предположил, что в порту, – ответил мистер Холкомб. – Возможно, вы сможете объяснить мне почему.

– Потому что там работает его дядя, который постоянно твердит Гарри, что школа – это пустая трата времени, поскольку рано или поздно мальчик все равно присоединится к нему на верфи Баррингтона.