Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

— Да как её честной народ на кол осиновый ещё не усадил⁈ — возмущённо пророкотал Ратибор.

— Лютеге небезызвестный тебе император Эдиз шесть сотен своих шалмахов оставил, чтоб ты знал! Плюс Ладимир у неё воеводой. А за ним, сам понимаешь, стоят верные ему воители. В общем, худо-бедно, но людей в кулаке держат. Путём устрашения, казней. Поборы до небес ещё взлетели. Работяги ропщут, но покамест, терпят…

— Ладимир точно с ней заодно? — рыжегривый богатырь грозно сдвинул брови.

— Что значит заодно? Он выполняет её приказы, ибо глубоко убеждён, что после гибели Святослава Лютега по праву заняла трон! То бишь Лад считает её самой что ни на есть законной властительницей! Хотя ведаю точно, что ему многое не нравится в её правлении. Но… ты же его знаешь, Рат! Ладимир туповатый малость, но исполнительный, послушный. Указания высокородных и старших по званию не обсуждает, предпочитая беспрекословно их выполнять. Хотя нынче некие сомнения-то у него в башке явно крутятся по поводу княгини, ибо уже делал исключения из своего же правила.

— Например?

— Например, как-то отпустил нескольких смутьянов, коих ему велели на пылающую хворостину водрузить. Позволил бунтовщикам в лес сигануть. И такое бывало уже при Ладимире не единожды!

— То есть для нас он ещё не совсем потерян?

— Я бы сказал, Рат, чуть иначе: совсем не потерян! Но чтобы Ладимир выступил против своей нынешней государыни или хотя бы просто не мешал нам её изничтожить… Для этого нужно быть очень убедительным, друже!..

— Ясно. Поглядим, чавось тут можно придумать… С Брониславом что?

— Чудом головы не лишился, ибо поначалу наотрез отказался присягать Лютеге. В конце концов, когда под изощрёнными пытками калёным железом через седмицу что-то невнятно пробубнил себе под нос, был освобождён. Затем разжалован с тысяцкого до обычного ратника и поставлен простым караульным на врата города. Хорошо хоть не нужник стеречь заставили. Сейчас уже возвысился до начальника смены.

— Сломали его?

— Не думаю, Рат. Хотя глаза и потухли, но периодически, как балакают, искорки пламени в них зловеще тлеют. И надежда.

— Надежда?

— Да, Ратибор. Она самая. Кумекается мне, о твоём возвращении он грезит. Ибо как-то Бронислав нарезался в «Тихой заводи» да во хмелю рыкнул на полкабака примерно следующее: мол, когда рыжий медведь воротится, всем ворогам их же копыта в задницы запихает! Хорошо, что там ищеек Тихомира не сидело в тот час, иначе Брону было бы несдобровать! Твоё имя, кстати, в Мирграде запрещено произносить. Указ Лютеги. Нарушившему — пятьдесят плетей. Прилюдно. За повторное нарушение — к столбу с полешками. Так-то.

— Понятно… С Любомиром чавось?

— Жив твой бывший подчинённый. Но разжалован княгиней с тысяцкого до сотника. И снова отправлен на Первую заставу командовать тамошним гарнизоном. Кажись, бессрочно. В общем, очень похоже на вечную ссылку.

— Хм… Ну а что Лютик? Как её обучение тёмному колдовству проходит?

— Понятия не имею! Только, Рат, она больше не Лютик. Так её никто уже давно не зовёт. Теперича Лютега в народе широко известна, как Лютая.

— Ясно… Подходящее прозвище. Брадигост всё с ней?

— Угусь. Как и Горибор.

— Ента что ещё за дерьмоед?

— Ты видел его мельком. Помнишь, Рат, зачарованную деревушку, где ты Мельванеса зажмурил?

— Ну?

— Так вот, ентот воитель возглавлял ту ватагу серозадых отщепенцев, коих мы тогда в Проклятой долине в муку покрошили. Тех самых волков, что отказались принять поражение Варграда в битве с нами, а также не признали Лучезара новым князем. Вот ими и руководил Горибор. Правда, незадолго до нашего прихода этот несмышлёный строптивец чем-то прогневал обезумевшего колдуна, и Мельванес лишил его души. Ну а после подчинённые отвели ставшего овощем вожака в одну из хибар, так и не решившись прикончить бывшего атамана… Догадываешься, Ратик, что случилось опосля?

— Хм!.. Погодь-ка… После того как я убил Мельванеса, все души, насколько помнится, воротились к своим хозяевам! Если, конечно, те были ещё живы! Получается, и очи Горибора тогдась снова разумом заморгали?

— Получается так, друже! Ну а Лютега, по указке Урсулы, спустя пару месяцев своего правления совершила паломничество к месту смерти чёрного чародея. Как ты кумекаешь, кто там её встретил?

— Наш волчонок-отступник?

— Именно, Рат. Преклонил Горибор пред Лютой колено, поклялся в верности, а заодно преподнёс ей и ценный дар: золотую гадюку. Ту самую, что украшала навершие посоха Мельванеса. Куда-то отлетела змейка во время твоей с волшебником сечи, может, в канавку аль кустики, притулившиеся рядышком… Ай, да неважно уже! В общем, этот серый прохвост нашёл сию проклятую драгоценность и передал княгине. С тех пор златая гадюка украшает уже посох Лютеги. А Горибор теперича, как поговаривают, не без удовольствия руководит публичными казнями на Дворцовой площади. Лютой новшество. Гутарят, лично и тыковки рубит честному люду, недовольному новой правительницей, и лучину к хворосту со столбом подносит на беду горемыкам, приговорённым к сожжению за отказ склониться перед Ахриманом. Также этот пёс Горибор периодически красуется подле княгини на всяких торжествах да светских мероприятиях. По левую руку. По правую — Брадигост, нонче глава дворцовой охраны и личный телохранитель Лютеги. Волчара, кстати, его ближайший помощник. Ну а за спиной нынешней властительницы — Урсула и Тихомир. Последний прибрал к своим тощим лапкам Тайную Канцелярию.