Секретные поручения 2. Том 1 - Данил Корецкий

– Сергея убили, – вдруг услышал он голос матери. – Людкиного парня, с первого этажа, помнишь? Прямо у подъезда.

Денис помнил, что «Аромат осени» нельзя разбавлять водкой. Это он помнил хорошо. А Сергей какой-то… Что еще за Сергей?

– Ну? – тупо переспросил Денис.

Из похмельного тумана выплывали торопливые, сквозь всхлипы и причитания, фразы:

– …Я шум какой-то услышала. Трех часов еще не было. Шаги сначала. Выглянула – вроде ты идешь. Высокий такой, худой. В куртке. Ну, думаю, кто ж еще. Ну и слава богу. И тут, будто собака под окнами тявкнула. Два раза, тихо так. И человек этот, вижу, остановился. А потом на колени… И вперед, лицом прямо в асфальт…

Голос матери сорвался, она замолчала. Наверное, ревела, прикрыв рукой трубку.

– …У меня все так и оборвалось, Денис. Ноги к полу приросли. Ты, думаю. Ты. И кричу. Вижу, двое бегут какие-то к тебе, наклонились… И побежали дальше. А потом Людка выбежала. Прямо в рубашке. Орет благим матом…

Туман рассеялся.

– Кто это был? – сказал Денис.

– Сергей, говорю же. Они с Людкой Борщевской в субботу расписаться собирались. Он мальчонку ее усыновить хотел… А я думала, это ты. Ну кто ж еще, кроме тебя? Хотела выйти, спуститься вниз, и упала прямо на площадке. Хорошо хоть Беклемишевы вышли…

– Что с Сергеем?

Денис уже натягивал на себя брюки, придерживая трубку плечом.

– В четыре часа умер. Уже там, в больнице. Люда приехала недавно. Убитая совсем. Они ведь в субботу собирались… Ох… Я не знаю, Денис. И Пашку этого жалко… Ну почему ты не позвонил мне?

– Извини, ма, – сказал он. А про себя подумал: «Но что бы изменил мой звонок?»

– Обещай мне, что…

– Хорошо, хорошо, – перебил Денис.

– Из прокуратуры женщина приезжала, допрашивала всех. Татьяна… Татьяна… Не помню фамилию.

– Лопатко.

– Да. Наверное. Она знает тебя. Так странно посмотрела на меня. У вас с ней что-то было ведь?

– Ничего. – Денис исхитрился залезть в свитер, не выпуская трубку из рук.

– Но она мне не понравилась. Она ведь старше тебя, Денис. И ведет себя, как будто ей все… У нее аура – темно-коричневая.

– Ладно, мам. Я позвоню тебе с работы. Пока.

– У нее аура – темно-коричневая, – повторила мама. – Очень болезненная. Или почки, или легкие.

– Мама…

– Я видела – темный ореол вокруг головы…

Она что-то еще говорила, но Денис положил трубку. Аура, это ж надо.

Валерия уже была в кухне, оттуда доносились звуки радио и запах кофе. Из-за чего же они все-таки повздорили ночью?.. Он повернул голову и увидел свое отражение в зеркале трельяжа. Помятое лицо, всклокоченные волосы, одуревший с перепою взгляд. Сергея убили, подумал он. Вот тебе раз. Двое поджидали у парадного. Обычный с виду парень – а оказалось, играет с кем-то в опасные игры. «Тявкнула собака», сказала мама. Скорее всего, пистолет с глушителем. Не кирпичом по башке и не заточкой в бок – выходит, люди серьезные. А у серьезных людей серьезные дела. Вот тебе и Сергей-Серега, Людкин жених… Невезучая ты баба, Людка…

– Яичницу пожарить? – Валерия появилась в дверях спальни.

– Я поеду, – сказал Денис. – Некогда.

Он вышел в прихожую и стал обуваться.

– Дома все в порядке? – Она села на пол, оперевшись спиной о стену и прижав колени к подбородку. – У мамы голос был какой-то…

– Все в порядке. Дома.

В руках у нее появилась сигарета. Щелкнула зажигалка, девушка неумело прикурила и выпустила в потолок жидкую струю дыма. Раньше она никогда не курила.

– Тебе это не идет, – сказал он.

– Плевать, – сказала Валерия. И никогда раньше она так не отвечала.

– Тоже неплохо. – Денис похлопал по карманам куртки. – Ладно, я пошел. Счастливо.

– А поцеловать, милый?

Она с холодной улыбкой смотрела Денису в глаза. Издевается. Красивая молодая женщина. Когда-то они крутили любовь, сейчас изредка перепихиваются по привычке. На ней пушистый банный халат, короткие полы сползли вниз, полностью открыв стройные ноги. Денис вдруг вспомнил, из-за чего они поругались ночью. И ответил ей таким же холодным взглядом.

– В другой раз, крошка.

Бедра Валерии украшали свежие – даже пожелтеть не успели – синяки. Вот какая хреновина получается. И Курлов тут был уже ни при чем. Сдох Курлов.

Едва он открыл дверь, как под ногами что-то неприятно хрустнуло. Рассмотреть, что это, Денис не успел. Едва включив свет, он увидел, во что превратился его кабинет.

Окно с датчиком сигнализации закрыто. Дверь тоже была заперта, она тоже заблокирована. Тем не менее в кабинете был полный разгром. Ящики валялись на полу среди рассыпанных бумаг. Корпус старенького 486-го компьютера стоял почему-то со снятым кожухом. Денис поднял раскисшие от влаги листки – черновики и пустые бланки, ничего серьезного – механически сунул их в мусорную корзину. Все-таки прав был вайнеровский капитан Жеглов: важным документам не место на столе. Их место в…

Правильно мыслите, Шарапов. Он повернулся к сейфу. Сейф был открыт. Замок на дверце рассверлен, на полу валялась мелкая металлическая стружка. Она-то и хрустела под ботинками. Стой, придурок! – возник где-то Холмс. Рука, готовая было уже взяться за дверцу сейфа, замерла. Ага, верно. Денис достал из кармана пакет, надел на руку, как перчатку. Какой ты умный, Холмс. Где ж ты был раньше, когда я связался с Валерией и этим гадом Курловым?..

В сейфе царил кавардак. И это еще мягко сказано. Часть бумаг оказалась вывалена на пол, часть беспорядочной кучей скомкана внутри, будто их утрамбовывали ботинком. Разбираться в этой каше пришлось бы слишком долго. Слишком. И вообще по логике ему следует немедленно выйти отсюда и позвать кого-нибудь. Засвидетельствовать факт ограбления.

Но Денис, присев на корточки, уже лихорадочно просматривал распотрошенные папки с делами. Безумная надежда на короткое мгновение вдруг вспыхнула… И погасла. Закон подлости! Дело под номером 28845 было на месте. Дело Курлова Сергея Игоревича. Лежит себе папочка серенькая, худая такая, вшивая папочка, на кой она нужна грабителю? Хотя мог бы, идиот, оказать маленькую услугу.

«Ты сам ее можешь оказать…» – резонно заметил Холмс.

Точно, подумал Денис. Аккуратненько разодрать на две части, сунуть сзади за пояс под пиджак. И можно отправляться звать милицию. А вечером устроить где-нибудь на пустынном побережье веселый костерок. С индейскими плясками: улу-лу-лу! Счастье, ё-моё!

«…Но я тебе не советую», – продолжил Холмс.

Это еще почему?

«Ты не знаешь, кто это сделал и зачем. Провокация, между прочим, не исключается. И тогда нынешние неприятности с Курловым покажутся тебе детским садом».

Ты просто гений, Холмс. Ехал, значит, ковбой по прерии, а у него была при себе папочка. Вшивенькая такая папочка…

Денис выпрямился и встал, окинув взглядом разгром в кабинете. Черт, но кому тогда все это было нужно?

Постоял, постоял и вышел, притворив за собой дверь. Постоял секунду и быстро прошел к прокурору. Ибо о ЧП следовало доложить непосредственному начальнику.

– Еблавашмать. Вот тебе и здрасте… – пробасил Рахманов. Минуту или больше он молча смотрел и дышал. Затем произнес: – Ну и?

– Я пришел, здесь все так и было, – сказал Денис.

– Что-то пропало?

– Не знаю. Я ничего не трогал.

За спиной прокурора возвышался его зам Климчук, а дальше толпился практически весь штат горпрокуратуры. Конечно, всякое здесь бывало, но такого…

– А Петровский вообще-то уверен, что закрыл вчера окно перед уходом? – послышался голос Курбатова.

– Дак я ж лично сдавал объект на сигнализацию! – каркнул Степан Ваныч. – Чего это… Лампочка горела ж. А когда б не заперли, дак не горела бы!

– Обосралась ваша лампочка, Ваныч! – грубо, но точно заметил Вася Дерзон.

– Мне так кажется, Петровский вчера был не в себе, Евгений Николаевич, – негромко, но отчетливо произнес Курбатов. – Вполне мог оставить окно открытым. А сейчас закрыл.

– Так лампочка-то горела! – стоял на своем сержант. Отступать ему было некуда. – Значит, все заперто было…

Слово «заперто» он произносил с ударением на втором слоге.

– Но факт налицо! – Курбатов обвел рукой картину разгрома.

– Ладно, – прокурор отошел назад, так и не переступив порог кабинета. – Рабочий день начался, все могут приступить к своим обязанностям. Петровский, заприте дверь и идите со мной.

Минуту спустя Денис сидел в прокурорских апартаментах, наблюдая через стол за пальцами Рахманова, которые нервно крутили «пеликановскую» ручку с серебряным пером.

– Вы понимаете, что это значит? Это уже сейчас Че Пе, Петровский. А если пропало какое-то дело или вещдоки… Эти украшения из ювелирки на месте?

– Не знаю, – качнул головой Денис. А сам подумал: «Точно, это из-за брюликов… Их там на шесть миллионов, век не расплатиться!»

– Вот то-то и оно, что вы не знаете! А кто должен знать? Это халатность – вот что это такое! Подсудное дело. И его не спрячешь. Сейчас пойдут спецсообщения во все инстанции. И милиция будет рада урыть прокуратуру, и ФСБ…