Секретные поручения 2. Том 1 - Данил Корецкий

Взгляд зацепился за секретное отделение, где помимо вещдоков из ювелирного да пустой кобуры находилась та самая заветная «бу-бу». Кравченко еще называл – «чебур». Чебурахнемся, Тихон?

Это и есть то, что ты ищешь. То, что тебе надо. И не парь мозги, банан…

Ни фига.

Он вынул папку с материалами по убийству Курлова. Четыре протокола, опись вещдоков, пачка фотографий с места происшествия, копии направлений на экспертизу. Денис пролистал протоколы. Кирьян, Кирьян… Ага, нашел. Фамилия этого бомжа, единственного (если не считать следователя-участника) свидетеля происшествия – Кириченко. Анатолий Олегович. Сочетание не из легких: Анатолий да еще Олегович. Похоже, родители этого пьянчужки не долго думали, как его назвать. Их мучали какие-то другие проблемы. Скорей всего, алкогольные. И наверняка – безденежье…

Кириченко вполне может оказаться Кирьяном. Его бесцветная плоская фамилия обретает смысл, информационную наполненность. Это Кирьян, понимаешь, ему надо пару рупий на кирево.

Денис встал, чтобы взять пепельницу на подоконнике. Глянул в окно. Скамейка пуста. Что ему надо было, этому уроду?

Хоть бы зашел кто, в конце-то концов. Есть дело, старик, надо пришить «чебурашку», понимаешь? С тихим треском свернуть ему башку в полумраке, расчленить жидкий труп на два стакана. Будь здоров. Мурло.

Но никто не придет. Тихон, Снетко и Вася Кравченко слиняли вскоре после убийства прокурора. Даже странно было: столько дел на них висело, они по полгода их тянули через тонкую соломинку, все что-то мешало, срывалось – а тут за какой-то месячишко перетряхнули горы бумаг, нашли все недостающие ниточки, выбили признания, настучали на древних компьютерах обвинительные заключения, написали рапорта – и вперед, на свободу с чистой совестью. Где они теперь – этого Денис не знал. Антон давно мечтал устроиться охранником в солидную компанию, где по коридорам летают девочки с такими вот ногами. Тихона Круса супруга подбивала устроиться на бухгалтерские курсы. Это вполне реально – его уговорить как два пальца об асфальт, а бухгалтер из Тихона выйдет неплохой. А Васька Кравченко, он…

Денис увидел в окно, как к подъезду подкатил старенький «рафик». Притормозил, клюнув тупым носом. Кто-то вышел оттуда. Высокая фигура в щегольском черном плаще, прямая спина, уверенный шаг. Это Курбатов.

За ним из «рафика» вывалился здоровенный парень в синей форменной одежде, на груди болтался АКМ. Денис его знал – он из конвойного взвода. Следом вывели коротко и неровно остриженную девушку. Руки сведены впереди, куртка съехала с плеч, но она даже не пыталась ее поправить. Наручники, понял Денис. Он стряхнул на пол наросший на сигарете столб пепла.

Потом вышел еще один милиционер. Охранники взяли девушку под руки и быстро завели в прокуратуру.

Денис потушил окурок о ладонь. Он узнал ее сразу. Несмотря на то, что в последний раз у нее были пышные волосы до середины спины и скромная юбочка из тех, за которые в бутике «D&G» отваливают по пятьсот долларов, – а сейчас она обкорнана, словно попавший в лапы скинхедов панк, и сама на себя не похожа. Но он узнал ее. Суханова Алина… Как ее? Игнатьевна.

Игнатьевна, точно.

Ноги Дениса приросли к полу.

НАСА с краю, ничего не знаю.

Как американский космический корабль едва не свалился на головы россиян.

«…Астронавты зовут это место „Тиходонский треугольник“. В 98-м и 99-м годах при прохождении „шаттлов“ над Тиходонской областью на орбите 200 км неоднократно выходила из строя связь, а члены экипажа чувствовали приступы недомогания. Так случилось и на этот раз. „У меня никогда не болела голова, даже с похмелья, – рассказывал корреспонденту CNN Джерри Брайан, второй пилот. – А тут вдруг скрутило так, что я чуть не заорал. Боль резкая и внезапная, будто иглу воткнули. Я оглянулся на Боба (Роберт Свенсон, первый пилот – авт.) и увидел, – с ним тоже что-то не в порядке. Он сидел бледный, по лбу струился пот. Мы шли в пилотируемом режиме, нервы напряжены, внимание сконцентрировано до предела, все зависело от нашей реакции – а тут мы вдруг стали похожи на мокрых куриц! Но неприятней всего было, когда мы потеряли связь с Центром. Боб решил перевести корабль в режим автоматического пилотирования, но система не отреагировала. Ну, думаем, все, осталось только помолиться… А потом вдруг все прошло. Раз, два. Никакой боли, и Отто (так американские астронавты в шутку называют автопилот – авт.) докладывает о готовности…“» «По мнению официальных структур США, подобный феномен связывается с военным объектом, расположенным в Тиходонском крае, в поселке Кротово. Здесь ранее располагались ядерные стратегические ракеты наземного базирования, нынешние явления тоже, по всей вероятности, являются следствием испытания космического оружия. Использование в качестве объектов испытаний американских космических кораблей НАСА считает грубым нарушением норм международного права.

…Правительство США заявило официальный протест, посол в Москве передал вчера в МИД России соответствующую ноту…»

«…Слухи о том, будто мы проводим испытания какого-то оружия на американских космических кораблях, это вымысел чистой воды, – говорит Александр Пахомов, замначальника пресс-службы МО. – Военный объект в Кротово в 60-е годы действительно являлся местом базирования ядерных ракет стратегического назначения, но в конце 90-х ракеты были из него выведены, а в наступившем веке база законсервирована. Кстати, в 2000-м американская делегация посещала этот комплекс – там нет ничего, кроме ржавеющих блоков…»

Дверь с табличкой «Петровский Д. А., следователь» оказалась заперта. Курбатов дернул еще раз и выругался.

– Где Петровский? – крикнул он, ввалившись к Тане Лопатко.

– Откуда я знаю? – холодно ответила Таня. – Я ему завтраки ношу, что ли?

Курбатов открыл следующую дверь.

– Петровского не видел?

Дерзон что-то выстукивал одним пальцем на пишущей машинке.

– Не видел.

Важняк заглянул к Лапину и Вышинцу. Да, видели, здоровался, где-то здесь должен быть… а что, он не у себя разве? Быстрым шагом Курбатов прошел к лестнице – на третий, к Рахманову. Подумал, остановился, спустился вниз. На вахте за обшарпанным конторским столом сидел Степан Ваныч и подслеповато водил носом по «Комсомолке».

– Ваныч, Петровский был сегодня?

– Был.

– Ну и где он?

– Так у себя, наверное.

Курбатов выдохнул. Вот зараза…

– А я говорю, надо бы мне оружие получить, чтоб пугнуть этих, если что… – Степан Ваныч наморщил покатый лоб.

– Кого пугать? – рассеянно спросил Курбатов.

– Да попрошаек. А то смотришь, фирмочка какая-то – трусами торгует, тьфу ты! – а на входе два молодца стоят с кобурами под мышкой. А у нас прокуратура как-никак, дело государственной важности, а я тут один… а они сидят на скамейке, лыбятся, и что там у него под курткой – поди догадайся. Ладно что бомж – Петровский только бровь нахмурил, того сразу и след простыл… А то придет с автоматом, и что делать тогда?

– Да погоди ты, – остановил его Курбатов. – Так Петровский не выходил отсюда?

– Нет, кажись, – Ваныч опять уткнулся в газету. – Нет. Точно нет.

Значит, у прокурора сидит, подумал важняк.

– Александр Петрович! Тут это…

На лестнице показался один из конвоиров – Курбатов оставил их стеречь Суханову в своем кабинете.

– Иду, иду, – проворчал он.

Суханова сидела у противоположной от окна стены под огромной картой Российской Федерации, ее стриженая макушка закрывала Туапсинское побережье Черного моря. Скованные руки тяжело лежали на коленях.

Курбатов вопросительно посмотрел.

– Ей до ветру надо, – сказал охранник.

– Потерпит, – важняк повернулся к двери.

– Не могу я терпеть! – зло сказала Суханова. – Падла Гамак мне все почки отбила!

– Отцепись. У меня нет ключа от уборной.

Где же этот гребаный Петровский? Курбатов распахнул дверь в коридор.

– Так что мне – под себя ссать?! – раздалось за спиной. – Знаете, как это называется? Пытки! – вот как! За Гамак вы вроде не отвечаете, а за это отвечаете по полной!

Важняк замер, будто лицом ударился о стену.

Н-да… Грамотная! Очень грамотная, чувствуется хорошая подготовка. А по спецучетам МВД не проходит, надо соседей запросить… И, конечно, не давать поводов для официальных жалоб…

– Мне. Нужно. В уборную, – громко отчеканила Суханова, уперевшись взглядом в окно. – Имею. Право.

– А кто спорит? – Курбатов развернулся на каблуках, постоял несколько секунд, набыченный, буравя глазами не по-женски жесткий профиль.

– Так бы и сказала, что сильно приперло!

И кивнул охранникам.

– Отведите подследственную в туалет. Я открою, вот он ключик, нашелся…

В туалете городской прокуратуры было тихо. Денис встал и стряхнул рукой пепел с брючины. Ноги затекли. Он задел пустую бутылку, и та, звякнув, покатилась по кафельному полу, покатилась, покатилась… Прямо на середину уборной. В кабинке было тесно, из бачка капало – «утечка воды», сказал бы Мамонт. Это ты, банан, хорошо придумал. Денис Александрович. Ха!.. Подумать только. Старший товарищ по работе ищет тебя, банан, ищет, чтоб провести опознание, в кабинет стучит, к следователям заглядывает, разыскивает по всему зданию… А ты сидишь на очке в позе орла, добиваешь «чебура». Кто б сказал – не поверил!