Секретные поручения 2. Том 1 - Данил Корецкий

Комаров заметно оживился. Он понял, что теперь говорит как надо и скоро, возможно, его отсюда выпустят. Ему зверски хотелось курить; следователь, как назло, тянул сигарету за сигаретой, а ему не предлагал, пепельницу нарочно поставил рядом с собой. Спросить разрешения Комаров постеснялся – не буди лихо, пока оно тихо.

– А девушка?

– Фасонистая. Прикинута хорошо. Свитерок в полосочку. Симпатичная.

– О чем они говорили?

– Не знаю, я далеко стоял. Но Курлов почти не разговаривал. Слушал только. Потом промычал что-то и ушел.

– Он был встревожен?

Комаров задумчиво вытянул губы. Он увидел перед собой угрюмо-непроницаемую рожу Курлова и попытался представить на ней выражение тревоги. Скосил взгляд на Петровского. Тот ждал.

– М-м… Ну… Да. Наверное. Хлопцы спросили потом, что за цыпа приходила – познакомь, все такое… Он только отмахнулся, ничего не сказал. – Комаров подумал и добавил: – Очень был встревожен.

– После этого случая вы видели ту пару? Или кого-нибудь одного – парня или девушку?

– Нет.

Когда он вышел, Денис обратил внимание на густой дымный шлейф, потянувшийся из комнаты через приоткрытую дверь. Хоть топор вешай. Он сосчитал окурки в своей пепельнице, покачал головой. Затем приоткрыл фрамугу и решил прогуляться. В коридоре у окна стояли Лопатко и Вышинец.

– Вначале оформляешь протокол изъятия, потом составляешь протокол осмотра, потом допрашиваешь его: где, как, при каких обстоятельствах, а потом назначаешь экспертизу…

Лопатко держала сигарету «красиво» – указательным и средним пальцами. Это был «парадный» вариант, обычно она зажимала между большим и указательным. Значит, хочет произвести на пацана впечатление… Может, даже и не хочет, но на подсознательном уровне пытается ему понравиться. Значит, он нравится ей. Во как!

Вышинец слушал ее с открытым ртом.

– Да смотри, после осмотра положи их в пакет, опечатай, да пусть понятые распишутся…

Увидев Дениса, она прервалась.

– Здравствуйте, – Денис кивнул, собираясь пройти мимо. – Передача опыта молодым кадрам?

– Проходите, товарищ Петровский, – холодно сказала Лопатко. – Для вас здесь нет ничего интересного…

Денис мимоходом глянул на Вышинца. Тот сделал каменное лицо.

«Ну и хрен с вами», – подумал Денис.

На город падал легкий снег, в окнах и витринах загорались первые огни. Ранние зимние сумерки, «серый час», как говорили в старину. Денис прошел пешком две остановки, пытаясь настроиться на предстоящую встречу. Тихий зимний вечер в конце концов вошел в него, вычистил и пропылесосил мозги, расставил мысли по полочкам. Денис зашел в магазин кулинарии, выпил теплого кофе с молоком из старорежимного граненого стакана. И пошел в обратном направлении.

Итак, кое-что он уже имел в активе. Некий загорелый парень при костюме, фасонистая девушка, которые чем-то расстроили Курлова. До этого Денис беседовал с другим его бывшим сослуживцем, по фамилии Давыдовский. После долгих мытарств Давыдовский тоже упомянул об этом эпизоде в кафе. На самом деле, как догадывался Денис, ничего особенного там не происходило. Встретились знакомые, один под руку с красавицей, другой – в засаленной робе… Ясное дело, что заливаться соловьем у Курлова не было настроения. Адьёз – и поскорее убраться восвояси.

Но об этом в протоколе нет ни слова. А что есть? Есть некая расплывчатая фигура, которая – возможно – имела какие-то враждебные намерения по отношению к Курлову. И то хлеб. Впрочем, чем фигура расплывчатей, тем даже лучше. Призрак, фантом. Неодушевленный предмет. Отвечает на вопрос «что такое», а не «кто такой». Вот и пусть ответит вместо него, Дениса. Подставлять под расстрельную статью лицо одушевленное у него не было желания.

Он посмотрел на часы. Через пятнадцать минут у него назначена встреча с еще одним сотрудником «Визиря» – Георгием Макаровичем Ляховым, известным в своем кругу как Махорыч. Денис прибавил шагу.

В эту минуту на троллейбусной остановке напротив здания прокуратуры встретились двое. Один выходил из троллейбуса – мужчина поздней спелости с острыми седыми усиками, второй – уже знакомый нам гоблин по фамилии Комаров, который переминался с ноги на ногу, ожидая своего маршрута.

– Махорыч! Эй! – весело окликнул Комаров. – А ты чего здесь забыл? Сдаваться пришел?

– Витька? – удивился Махорыч.

– Ну. Здорово, что ли?

– Здоров, здоров. Ты где сейчас?

Какое-то время они заново определяли свои координаты: работа, семья, здоровье, потом вспоминали, кто кого видел из общих знакомых, и какие, в свою очередь, у тех новые координаты. Потом Комаров спросил:

– Так тебе тоже повестку прислали? К кому?

Махорыч полез в карман, достал потертый бланк повестки, прочел:

– Следователь Петровский.

– Во, я только что у него был. Забодал, гнус.

– А чего он? Что спрашивал-то?

– Байду всякую. Про Курлова. Как познакомились, какие отношения, какие проблемы…

– Он что, собирается на нас всю эту срань повесить? – набычился Махорыч. – Я ж тут ни сном ни духом, понимаешь…

– Не знаю, чего он хочет. – Комаров выплюнул окурок под ноги какой-то женщине. Это была уже вторая сигарета после посещения прокуратуры, и грузчик Комаров больше не был похож на тихого второгодника. – Короче. Пока я ему не стал кивать, что Курлов с каким-то хреном в «Лабинке» поцапался, до тех пор он от меня не отставал. Понял?

Махорыч задумчиво сморгнул.

– Хрен какой-то. В «Лабинке», – повторил он. – А что за хрен?

– Без разницы. Следак будет спрашивать, не имел ли кто зуб на Курлова со стороны – так ты скажи, что имел, типа. Хрен в костюмчике зеленом, цыцка при нем в свитерке полосатом. Кто такие, откуда – не знаешь. И этот Петровский от тебя мигом отвалится. Теперь дошло?

– Вроде того, – кивнул Махорыч.

– Ну так бывай. Вон мой «лимузин» катит… Звони, если что.

Комаров подмигнул на прощание бывшему сослуживцу и вскочил на подножку троллейбуса.

Старший следователь горпрокуратуры, важняк, обходительный и обаятельный мужчина – Курбатов знал, как вщемиться в напряженный график идентификационного отдела криминалистической лаборатории, по-простому – «мордодельни». Заведовала здесь Ангелина Петровна Нечаева, злобная крыса в перекрученных, как пропеллеры, туфлях на ржавых покосившихся шпильках. Свое дело она знает, картотеку собрала богатую и держит ее в идеальном порядке, да и техника у нее на высоте – новейшие компьютерные программы из Центра ФБР в Куантико… По грубому слепку в памяти очевидца компьютер сам подбирает наиболее вероятный тип лица, да еще выдает три варианта: средняя упитанность, выше средней, ниже средней… Фантастика, завтрашний день!

Но простому смертному следаку добраться до «мордодельни» непросто. Формальная причина: вас много, лаборатория одна. Реальная причина: возрастные изменения в организме завлаба и связанные с этим приступы депрессии. Водкой ее не купить – не пьет Ангелина Петровна водку. Тортиком не соблазнить – потребляет только овощи да пшеничные отруби. Приласкать – убьет на месте.

И как Курбатову удалось эту крысу выдрессировать, можно только диву даваться. Но на то он и Курбатов. Знак качества. Петровский да Лопатко – эти, естественно, прибегают к услугам горе-художника Рулева из ведомственной многотиражки «На посту», который малюет фотороботы со слов очевидцев. Водку он пьет, отруби не ест, на ласку реагирует – вот только лица у Рулева выходят похожими друг на друга, словно в Тиходонской области орудует один семейный клан. Курбатов с ним не работал ни разу. И не собирался.

– Нет, давайте предыдущий, – сказала Суханова.

Нос, уплывший было с экрана, вернулся на место.

– Этот? – спросила Нечаева.

– Да. Похож. Только глаза побольше.

Темный зал «мордодельни» пересекал луч компьютерного проектора. Суханова в наручниках и двое охранников сидели перед пластиковым экраном; Нечаева, залихватски закинув ногу на ногу, орудовала у ноутбука. Когда набор идентификационно-значимых черт достиг критического уровня, на экране появилась надпись «WEIT», а через пару секунд карикатурные нос, глаза и губы приняли человеческие очертания. На экране зависло твердыми штрихами лицо: овал, подбородок, нос и глаза. Две пары губ – «мягкий № 5» и «мягкий № 3», предварительно одобренные Сухановой, теснились на участке между носом и подбородком. Искали лицо «инженера».

– И разведите их пошире… Да, примерно так.

На экране мелькнули пальцы завлаба, глаза разъехались в стороны.

– Лоб выше. И шире. Нет, залысин у него не было. Почти ровная линия.

Нечаева работала быстро, свою картотеку она знала назубок и среди сотен слайдов безошибочно находила нужный. Суханова была сосредоточена, не мямлила и не давала противоречивых указаний. Портрет «квадрата», собранный по фрагментам полчаса назад, уже находился в соседней комнате, откуда доносилось прерывистое гудение копировальной машины. «Инженер» постепенно оживал на экране. Курбатов смотрел на экран, лениво поглаживая подбородок. Отличная работа, он мог быть вполне доволен… И все же что-то беспокоило его.