Секретные поручения 2. Том 1 - Данил Корецкий

«Линия губ слишком расплывчатая», – подумал он.

– Нет, не подойдет, – тут же раздался голос Сухановой. – Тут он на голубого какого-то смахивает. Не знаю, почему. А у него была рожа, как у этого… Инженер, короче. Умный. Интеллигент.

«Интеллигент, это верно», – неизвестно почему опять подумал Курбатов. Какой-то маячок замигал в мозгу… Мигнул и погас. «Мягкий № 5» уплыл в неизвестность. Нечаева подставила другие губы – более твердые и тонкие.

– Во-во-во… И брови не такие густые. – Суханова запрокинула остриженную голову назад, к Курбатову. – Закурить можно?

Важняк рассеянно махнул рукой охраннику – пусть курит. Тот достал пачку «Явы», сунул ей в рот сигарету и поднес зажигалку.

– Ну что? – спросила Нечаева. На лбу «инженера» выстроились в ряд несколько пар бровей, похожие на летящих птиц.

Суханова затянулась, подумала.

– Вон та. Вторая слева, – сказала. – Так, нормально.

Курбатов посмотрел на экран. Нет, возможности знаменитой чудо-программы ФБР сильно преувеличены. Неживое лицо, маска идиота, в которой только Суханова и способна разглядеть что-то человеческое… Нет, на какой-то миг Курбатову померещилось, что и он увидел. Лицо. Реальное, живое.

И тут же все исчезло. Опять – маска. Как в пособиях по рукопашному бою или на плакатах ОСВОДа.

Ну, похож. Положим. На кого-то. Или на что-то. На тысячи таких же портретов, слепленных в таких же «мордодельнях». Или срабатывает феномен ложного узнавания – пресловутая идентификация с «голливудским стандартом». Внешность каждого человека можно рассматривать как своеобразный коктейль из Пола Ньюмена, Юрия Никулина, Луи де Фюнеса, Леонида Куравлева и далее по бесконечному списку. Курбатов помнил, как году в восемьдесят девятом на улице его окликнула симпатичная молодая женщина, похожая на Веру Алентову из «Москва слезам не верит». Один к одному.

– Привет, Сашка! – говорит. – Как поживаешь?

Он, ошарашенный, пробормотал что-то дежурное… И надо же, оказалось, это Инночка Торопилова, они вместе учились на юрфаке! Студентом Курбатов никогда не обращал на нее внимания – обычная серая мышка, ничего интересного. Но тогда он еще не смотрел «Москву…» и не знал, что Инночка – точная копия эффектной актрисы. И уже когда посмотрел, когда в мозгах появился четкий идентификационный сигнал – только тогда он, наконец, «увидел» эту Торопилову. Красотка-кинозвезда!..

Вот такая штука… Возможно, неживая маска «инженера» тоже каким-то образом пересекается с одним из фантомов «голливудских стандартов», вызывая этот непонятный зуд в мозгу… Все возможно. Не стоит придавать этому большого значения.

Но когда работа была закончена и, погрузив в микроавтобус Суханову и две толстые папки с оттисками фотороботов, они собрались ехать обратно в СИЗО, Курбатов вдруг изменил решение.

– Погоди, не трогай пока, – скомандовал он шоферу.

Важняк небрежно достал из кармана трубку сотового телефона.

– Сироша, пожалуйста… Привет, Валерий Иванович. Курбатов. Ничего, если я эту цыпу на часик задержу? Хочу в прокуратуре допросить ее разок. Ничего особенного, просто проверить кое-что. Да и Рахманов давно мечтал познакомиться… Ну. Отвечаю. Не первый же год замужем…

Он рассмеялся.

– Лады? Ну спасибо. Все будет в лучшем виде.

Курбатов спрятал трубку, откинулся на спинку кресла и махнул шоферу:

– Давай-ка, брат, в прокуратуру…

У него было отличное настроение. Зуд в голове, похожий на зуд кожи под гипсовой повязкой, наконец унялся. Все встало на свои места. Курбатов вспомнил лицо.

Спускаясь утром по лестнице, Денис наткнулся на Людку Борщевскую. Людка стояла в дверях квартиры, тараторя вслед своему Пашке, который вяло направлялся к двери парадного:

– Чтобы обедал там, понял? Чтоб слушал на уроках, а не ковырял в носу, понял? И после школы сразу чтоб домой, не то уши выдеру, понял?

Пашка шел не один. Его ладонь утопала в руке высокого мужчины в спортивной куртке.

– Да поня-а-ал, чё ты, отстань! – протянул Пашка.

– Ладно, не тарахти, все путем, – сказал мужчина, обернувшись к Людке. – Давай, до вечера.

Они вышли на улицу. Денис узнал его: тот самый тип, которого он видел в окне. При дневном свете они с этим мужиком, может, и сошли бы за двоюродных братьев, – но не больше.

– Привет, Люд, – поздоровался он.

– Привет, Денис.

Людка Борщевская вся светилась. Куда подевались ее обычные в утреннюю пору похмельные мешки под глазами? И где всклокоченные волосы? Где сложенный в раздражительной гримасе рот? Помолодела, посвежела, постройнела… Людка заделала себе короткую стрижку во французском стиле, на ней был новый халат, и она улыбалась во весь рот, словно ведущая телепередачи «Доброе утро, Россия!».

– Слушай. В тебя влюбиться можно, – не удержался Денис.

Не гася улыбки, она слегка повела плечами: а чё?

– И эта прическа тебе идет.

– Клеиться вздумал? – кокетливо спросила Людка.

– Ну, типа… – в тон ей ответил Денис.

– В субботу с мамой заходите к нам, – неожиданно сказала она. – Мы с Сергеем расписываемся на неделе, вот решили позвать гостей… По-простому, без всяких…

– Сергей? – Денис вопросительно посмотрел в сторону парадного, за дверью которого только что скрылся Пашка со своим долговязым провожатым.

– Да.

– Ну, поздравляю, – сказал Денис. – Серьезный мужик.

Людка хмыкнула: а то!

– Только поздравлять потом будешь. Чтоб пришли, понял?

– Не то уши надерешь. Заметано, – сказал Денис.

На самом деле он не был уверен, что захочет угробить субботний вечер, крича «горько» на Людкиной свадьбе. Но – будет день, как говорится, будет пицца. Видно будет.

Денис вышел на улицу и направился к остановке. Сегодня перед работой он должен повидаться с Мамонтом – тот в телефонном разговоре намекнул, что собирается его познакомить с одним человеком.

Они встретились у Драматического театра, под мраморными досками с потертыми извещениями о том, что здесь хранятся послания пионеров, комсомольцев и коммунистов из 1967 года своим коллегам в 2017 год. Кто знал, что адресаты переведутся, как мамонты… А вот, кстати, и он сам, да не один! Рядом с Мамонтом стоял коренастый крепкий парень, настоящий боровичок в коричневой кепке.

– Это Белов. Это Петровский, – коротко представил их друг другу Мамонт. – Идем в машину, поговорим.

Они уселись в уже знакомый «жигуль».

– Дело такое, – сказал Мамонт. – Вася Белов – твой новый офицер связи, теперь все текущие вопросы решаешь через него. Сейчас времени нет, позже познакомитесь поближе. Здесь адрес явки, номера телефонов, сигналы – все что надо. Усек?

Мамонт протянул Денису исписанный листок. Денис внимательно изучил его и вернул. Мамонт сунул листок в пепельницу.

– Встречаемся каждый вторник, восемнадцать ноль-ноль, – сказал боровичок. – Коррективы по ходу дела.

– Бессмысленно это все, – сказал Денис. – Они шарахаются от меня, как черт от ладана…

– Программа пока остается без изменений, – отрезал Мамонт.

– Чистые руки – залог здоровья. Еще в детском саду учили. Ты досье на Рахманова своего читал? Нет. А я читал. И скажу, что он не от святого духа родился. Городской прокурор ест, пьет, потеет и хочет жить не хуже других.

– Не курит, – добавил Денис.

– С тех пор как в девяносто девятом обследовался в Краснодаре у известного кардиолога Семенова. А до этого смолил исключительно «Парламент» – вон, можешь взглянуть на ценники в ларьке, – и был не дурак выпить чего-нибудь эдакого – виски, джин, коньяк «Кельт»…

– Ясно, – сказал Денис.

– Ну чего набычился? – спросил Мамонт. – В октябре будет следующий набор на курсы «Выстрел», и ты уйдешь туда под номером первым. В крайнем случае – вторым. Или я съем свои погоны, вот честное слово…

– Костя немного ввел меня в курс этих твоих проблем… С Курловым и прочее, – снова встрял Белов. – Обещаю полное содействие со своей стороны.

– Ночной пожар в прокуратуре? – усмехнулся Денис. Ему было неприятно, что какой-то боровичок Белов, с которым он познакомился всего несколько минут назад, уже в курсе всех проблем. Зачем Мамонт говорил ему? Ведь обещал сам помочь, в лепешку разбиться. Сам! А теперь получается, что вроде как отваливает в сторону…

– Зачем пожар? – удивился боровичок. – Мы же не «Хаммас». Есть более научные методы. Гэбэшнику время от времени приходится скрывать следы, это отработанная практика, даже спецкурс есть по следственной «дезинфекции». Как-нибудь мы…

– Ладно, – перебил его Мамонт. – Потом. Нам ехать надо, потом переговорите. Включайся, Денис, в работу. И – до связи…

Двигатель «жигуленка» мягко застучал под капотом. Денис вышел и захлопнул дверцу. Мамонт уже о чем-то оживленно переговаривался с Беловым, дергая рычаг передачи. Рассмеялся. Махнул рукой. Машина отъехала от бровки, против всех правил переехала разделительную линию, вырулила на встречную полосу и, развернувшись, помчалась в сторону Нахичевани.