Секретные поручения 2. Том 1 - Данил Корецкий

– Думаешь, тебя хотели? – быстро спросил Белов. – Обознались?

– А что мне еще думать? Он примерно одного роста со мной. И телосложения. Да и одеваемся на одном рынке, где полгорода одевается…

– Хорошо, – сказал Белов. Сейчас он выглядел совершенно не так, как десять минут назад. – Я быстро отработаю все, что смогу. А ты… Короче, зря по улицам не болтайся, осматривайся, в подъезд заходи аккуратно.

– Спасибо за заботу, – саркастически сказал Денис.

Белов позвонил ему домой в этот же вечер. Мать из принципа не подходила к телефону – небось опять у Валерии какой-нибудь зачесалось, вот пусть сам с ней и общается. Сегодня он опять пришел поздно, опять не предупредил, ну сколько можно терпеть? Денис вышел из своей комнаты, взял аппарат и вернулся, плотно прикрыв дверь.

– Слушаю.

– Спецы сказали, что дело пахнет керосином, – сказал куратор. – И грузчик твой по уши в дерьме. Поэтому будь очень осторожен. Дело не шуточное. Понимаешь, о чем я?

– Нет, – проговорил Денис. – Этому совету грош цена. Мне нужно другое…

Шторы в комнате были плотно прикрыты. Горела лишь настольная лампа, которую Денис поставил на пол. Там же рядом стояла опорожненная на треть бутылка «Степной». В голове шумело. Только что Шерлок Холмс в несвойственных ему крепких выражениях высказал все, что он думает о тихом алкоголике Денисе Петровском.

– …Не понял… Что ты там сипишь? – переспросил Белов.

– Оружие, – повторил Денис громче. – Ствол. Ган. Ду ю андестенд? Мне нужно оружие… – Он поднял бутылку с пола и прицелился к узкому горлышку с нарезкой, откуда валил тошнотворный и в то же время такой притягательный запах спиртного. – Иначе… Я провалюсь в то же самое дерьмо.

Глава 4

Маски и лица

Адрес тот же – Северный микрорайон. Только Белова на сей раз не было. Никого не было. Ключ спрятан в дерматиновой складке обивки входной двери. Когда Денис достал его оттуда, он мог поклясться, что металл еще теплый. А тот, кто минуту назад сунул ключ сюда, наверное, стоит сейчас на лестничном марше этажом выше… Но проверять не стал. Это их дело. Пусть Контора перестраховывается как хочет – ему плевать, лишь бы ствол в кармане.

«Предмет смотри в печке». Так сказал Белов по телефону. Догадаться было нетрудно. Завернутый в тряпку пистолет вместе с армейской кобурой лежал в духовке. Там же – коробка с патронами.

Денис уселся на стул, закурил, неторопливо снарядил оба магазина, надел на пояс кобуру. Кобура оказалась неудобной: жесткой, неразношенной. Ее надо носить поверх шинели. Под одеждой клапан хрен откинешь! Но он уже чувствовал себя другим человеком. Сквозь сигаретный дым он смотрел на себя самого, суетящегося по кабинетам, пьяного, опохмеляющегося, глупо оправдывающегося. И не понимал. Он стал таким спокойным. Сильным. Волевым. Контролирующим ситуацию. Он казался себе таким до тех пор, пока снова не потянуло выпить. Тогда Денис встал и вышел из квартиры. Ключ положил обратно под дерматиновую оборку. Поднялся на следующий этаж, потом еще выше. Почему-то вдруг показалось, что сейчас он столкнется нос к носу с Мамонтом. Но Мамонта не было. На площадке витал слабый запах табачного дыма, хотя, возможно, это тянуло гарью из мусоропровода.

Обеденный перерыв заканчивался. Денис вернулся на работу.

На вахте столкнулся с Курбатовым.

– Здравствуйте.

– Здоров.

Важняк кивнул, как ни в чем не бывало, будто и не было того разговора под ноябрьским дождичком. Денис улыбнулся в ответ. Да задерись ты в доску… В кабинете он снял кобуру с пистолетом, спрятал в кейс. Крышка не захлопывалась. Пришлось достать оттуда бутылку с пестрой этикеткой и жидкостью ярко-лимонного цвета. Денис купил ее в гастрономчике напротив остановки. Процентное содержание спирта и сахара здесь выражалось одной и той же цифрой – 22. Это ж надо, какое совпадение, разве можно было пройти мимо?

«Вылей бутылку в сортир, – сказал Холмс. – Переложи машинку в оперативную кобуру, надень и всегда носи при себе! И заканчивай бухать!»

А ты, Холмс, закрой хлебало вообще. Ты кокаин нюхал. Да. И морфием кололся. Ты на скрипке играл. Ты…

– Стоп, – сказал Денис осипшим, как во время ларингита, голосом.

Он приставил растопыренные пальцы к вискам. Погоди. Это другой Холмс играл на скрипке и нюхал кокаин. Конан Дойль, Бейкер-стрит, миссис Хадсон, меловые холмы Суссекса, вересковые пустоши. Другой, понятно?.. Хорошо. Запомнили. Разум скатывается в трубочку, скользит. Выскальзывает. Падает. Разбивается. Из пальцев идет тепло. А при чем тут вообще Холмс? Холмс, Холмс. «Этюд в алых тонах». Кажется, был такой рассказ у Конан Дойля.

Жестяную крышку с горлышка он сорвал зубами. Пластмассовый стаканчик стоял в сейфе, на дне липкая коричневая пленка. Пленку мы аккуратно снимаем краешком бланка…

Еще был рассказ «Вампир в Суссексе». Вампиру чем хорошо – ему где хочешь гастроном. Хоть в Северном поселке, хоть на Богатяновке, хоть в парке Октябрьский. Ходишь, выбираешь, присматриваешься. А этот какого урожая? А этот? Тысяча девятьсот семидесятого. Хороший был год. Урожайный. О-о. М-м-м. Тогда будем здоровы.

Денис выпил.

Через минуту стало чуть лучше. Или нет: явно лучше. Ведь «будем здоровы» – это не просто слова. Это народная мудрость, она означает, что мы и в самом деле будем очень-очень здоровы.

И до чего приятный букет. Урожай семидесятого года. Это был необычайно удачный во всех отношениях год. Кажется, БАМ начали строить, эту… Байкало-Амурскую магистраль. Джон Леннон сел за белый рояль и наколбасил «Имаджен». А мамочка-Петровская понесла от папочки-Петровского и родила сыночка-Петровского.

Выпил еще.

Вспомнил: мать просила зайти в химчистку на обратной дороге, забрать ее зимнее пальто. Денис хорошо помнил это пальто еще со школьных, кажется, времен. Узкий норковый воротник, вытертый по краям, на уровне пояса с внутренней стороны такая длинная петелька, чтобы полы запахивались плотнее. Такие пальто давно не шьют. Это только в те, брежневские… Нет, андроповские времена. Вот у Валерии в шкафу висит турецкая дубленка мягкой коричневой кожи, там нет никаких петелек. Полы распахиваются быстро, под полами нет ничего, только… Откуда у нее вообще турецкая дубленка? На учительскую зарплату купила, что ли? Или…

Денис тихо засмеялся. Нет, это в самом деле смешно. Представь: за ним охотятся убийцы, а он с «макаровым» под мышкой пойдет в химчистку. Забирать мамочкино пальто с длинной петелькой. Свернет пальто и положит в торбочку. А у него полная обойма: восемь патронов по девять миллиметров. Восемью девять – семьдесят два! Ха-ха-ха! Нет, смешно, в самом деле смешно. Даже остроумно.

Еще стаканчик.

Отлично.

Превосходный херес, Ватсон, рекомендую.

Благодарю, Холмс. Херес и в самом деле превосходен. Ха-ха.

Не смешно, сказал Холмс.

Пошел в жопу, ты.

Сам ты…

Козел.

Денис ударил себя кулаком по лицу. Вдавил пальцы в глаза, пока не замычал от боли. Очнись, дурак. Что-то не то происходит. Надо думать о другом. Думать о работе. О делах. Дело номер два восемь восемь сорок пять. Курлов Сергей Васильевич. И дело, которое еще даже номера не имеет: об убийстве гражданина Синицына в рабочем общежитии. Даже не о деле – о своей жизни, которая напрямую от этого дела зависит. Хорошо, будем думать о жизни. Найти убийцу Синицына и обезвредить тех, кто тянет лапы за диском, – вот единственный способ остаться в живых. Правдоподобно придумать убийцу Курлова – вот единственный способ остаться на свободе.

Пустая бутылка стояла под столом. Ярко-лимонная жидкость в ней закончилась. Денис привстал, прислушиваясь к ощущению в ногах. Держат, порядок. Приоткрыл дверь. В коридоре пусто. Он быстро скользнул в уборную, плеснул в лицо холодной хлористой водой. Думать, думать надо. Но Холмс молчал – обиделся, наверное. Или кокаину нанюхался, дурак. Ладно, обойдемся.

Итак, главный вопрос на повестке дня: кто мог убить Курлова? Кто, кто, кто? Убедительный ответ – и проблема твоя, считай, решена. Кандидатуры есть? Есть. Петровский Денис, высокий, русоволосый, пальцы ухоженные… Нет, не годишься, Петровский. Ты не убивал. Твое дело искать, вынюхивать, строить логические конструкции. А не убивать. Следующий. Эй, кто там следующий?..

И вдруг – бац! – в голове прояснилось. Будто кровеносные сосуды мозга наполнил холодный и свежий кровяной вал. Денису показалось, что волосы на голове встают дыбом – до того острым и приятным было ощущение. Там, внутри, уже созрел ответ, единственно правильный, он переливался, как золотое яблочко на тарелочке. И, главное, Холмс тут был ни при чем, этот педрило, засранец. Денис сам нашел его, сам! У него, у Курлова, ведь были эти… эти, эти… Вот… Сейчас…

Ответ был, но светил откуда-то изнутри. Сейчас он его поймает… Главное – вовремя расслабиться, приотпустить поводья, залить внутрь чего-нибудь ярко-лимонного, а ответ – он обязательно придет.