Настоящая фантастика - 2009 - Владимир Васильев

Чанг: Слышь, проф, а что это за подкова такая?

Профессор: Боевая геостационарная станция биргейцев. Убийца городов.

Чанг: Чё-то я не вкурил. И как она, к примеру, их убивает?

Профессор (страдальчески морщится): Магнитный пробой ионосферы, плазменный атмосферный разряд. Ливневое гамма- и рентген-излучение.

Чанг: Ничо не понял! Я про другое толкую: во всех газетах пишут, что биргейцы — классные парни и наши кореша. Врут, что ли?

Генерал: Ты понял, Иван? Народ спокоен, все о’кей, биргейцы — наши лучшие друзья. Дерьмо собачье!

Чанг: Так ее небось стерегут, эту вашу убийцу?

Профессор: Еще как стерегут. Муха не пролетит, не то что боевой челнок.

Чанг: Босс, это надо бы запить. Я трезвым никуда не полечу! Щас как чё-нибудь тут сломаю! И потом, я тут главный! Вискарь взяли, как договаривались?

Генерал: Иван, ну зачем ты ему все рассказал?

Профессор: Затем, чтобы он в штаны не наложил. Тут их стирать негде.

Генерал (достает из-под ложемента пластиковую бутылку с изогнутой трубочкой на горлышке): Ладно, пить так пить! (Сильно отпивает, передает Профессору, тот, тоже изрядно приложившись, — Чангу.)

Чанг: Пшеничный?! Натуральный?! Блаженство!..

Генерал: Все, пошла программа старта. Ну что, понеслось дерьмо по трубам!

Женский голос: Борт 17–38–37! Прием! Борт 17–38–37! Прием!..

Генерал: Ну, чего надо?

Женский голос: Назовите код разрешения на взлет!

Генерал: А пошла ты! (Отключает свой канал связи.)

Женский голос (взволнованно): Несанкционированный взлет! Немедленно отключить маршевый двигатель, или вы будете сбиты!

Мужской голос: Я — «Беркут!» Объект исчез с радара!

Генерал (тыча кукиш в дисплей): Вот так!

Женский голос (растерянно): Как — исчез?! Ракеты перехвата ушли?

Мужской голос: Мимо…

Грубый голос: Перейти на резервную частоту! Они вас слышат!

Генерал: Невесомость. Мы на опорной орбите.

Профессор: Сколько на твоем?

Генерал: Ого! Ноль шестьдесят пять! В цепочке — ноль два.

Профессор: Глядишь, и выгорит.

Генерал: Заткнись, не сглазь!

Чанг (многозначительно): Ну, раз такое дело… А?

Генерал молча достает бутыль и несколько тюбиков с закуской. Пьют и закусывают.

Профессор: Костик, сколько на вашем приборе? Девяносто пять? Ну-ну…

Генерал (глядит на дисплей): У-упс! Дерьмо собачье! Патрульщики пожаловали. В клещи берут! Сейчас размажут нас на атомы…

Профессор: Биргейцы?

Генерал (выполняя орбитальный маневр): Черт, поздно!

Профессор (глядя на свой стохатрон): Ноль девяносто пять — ноль девяносто. Невозможно!

На боковых дисплеях почти одновременно возникают две яркие вспышки. Генерал хохочет.

Чанг (уже с трудом ворочая языком): Ты чё, босс? Умом попятился?

Генерал (переводит дух): Они… они друг по другу вмазали! Вот так-то, до атомов!.. Вперед, разматываем витки! На геостационарную! Штурман, навигационный пресайзмент! Канонир, к бою! (Достает новую бутылку.) Смерть биргейским ублюдкам! Америка навсегда!..

Перегрузки хаотически сменяются невесомостью, так как Генерал то переходит в режим ручного управления, то дает порулить полетной программе. Бутылка выпита.

Профессор: Ноль девяносто девять — ноль девяносто девять! Это невозможно!..

Генерал: Черт бы тебя побрал, Иван! Говори по-русски! То есть — не говори по-русски!..

Профессор (поет): Мы рождены… чтоб сказку сделать былью… Преодолеть… пространственный просто-ор!..

Генерал: Это что? Chastushka?..

Профессор: Национальный русский гимн!

Генерал: Вижу цель!

Чанг. Давай, врежь им!

Профессор: А чем они нам?

Генерал: Главным лазером! На атомы! Даю увлечение… То есть! Увелвл-л-личение! (С третьей попытки попадает в нужную кнопку.)

На обзорном дисплее — силуэт станции. Она действительно напоминает сильно вытянутый подковообразный магнит; его полюса уже нацелены на шаттл.

Генерал: Мы в зоне поражения. Дерьмо!

Профессор: Ноль целых и четыре девятки… Почти как боги! Джон, чувствуешь, ты — бог! Что там происходит?

Генерал (выпучив глаза, хохочет): У них пожар на лазере! Глянь, так и сверкает!

Чанг: А чё дыма не видать?

Профессор: Вакуум, бестолочь!

Чанг: Ну, прям звездные войны, блин!

Генерал (жмет очередную кнопку, корпус шаттла содрогается, на боковом экране видно, как гладкое цилиндрическое тело, сверкнув дюзами, превращается в яркую звездочку и неторопливо ползет к Подкове): Пошла! Пошла родная! (Достает новую бутылку.) За победу!

Профессор и Чанг (хором): За победу!

Профессор (растерянно): Не может быть…

Генерал (смотрит на свой): Ноль? Вот дерьмо! И здесь ноль!

Чанг: Не понял… Мы чё, покойники? Что за шутки, я живой!

Профессор (глядит на главный дисплей): Что, что это?!

Генерал: Экран-ловушка…

Профессор: Джонни! Джонни, поворачивай!

Генерал (морщась): Поздно. Ах ты, черт!

Все трое: Не-е-е-ет!..

Подземный притон в Детройте (декорация та же, что и в сцене из первого действия). За одним из столиков — Костик Дж. Чанг. Дремлет, уронив голову на столешницу. Из громкоговорителей под потолком раздается сигнал экстренного выпуска новостей. Чанг просыпается, недоуменно обводит взглядом стены притона.

Голос диктора: Передаем экстренное сообщение. Только что, в два часа дня по Западному Стандарту, неизвестными террористами в составе предположительно пяти эскадрилий боевых орбитальных модулей была предпринята попытка нападения на боевую дежурную станцию биргейцев, стоящую на страже нашей маленькой голубой планеты. Нападение успешно отражено, все террористы уничтожены.

Чанг (поднимает руку и тупо смотрит на браслет наручника с болтающимся обрывком цепи): В натуре! Господь Бог не играет в кости…

Занавес.

Ефим Гамаюнов

ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ

Как только Олег открыл глаза, увидел знакомые очертания комнаты, соскочившую со второго крючка справа занавеску, он понял — сегодня!

Легким холодком пробежало восхитительное чувство — сегодня. Сегодня. Тот самый день. Почему он тот самый? — пробовало удивиться что-то внутри, далекое и отчужденное. Потому! Все его, существо знало — именно тот. День, когда должно случиться самое главное в жизни.

Сколько времени? Зеленые, помаргивающие цифры показывали семь тридцать четыре. До доклада профессора Шолоковского оставалось еще пять часов двадцать шесть минут.

Олег вскочил с кровати и первым делом бережно достал из тумбочки вещь. Купить эту штуку было нелегко. Ха, тогда он еще сомневался — нужна ли она будет? Для чего? Смуглый продавец, заглядывая в глаза, тихо говорил: поверь, это очень, очень нужно тебе…

И сегодня, да-да, именно сегодня, он понял. Так и должно быть! Это же ясно как… день!

Душ, завтрак, все наскоро, не главное…

Олег еще раз осмотрел вещь. И вновь до ускоренного биения сердца, до кружения головы — сегодня.

Он положил вещь в дипломат, закрыл.

Почти восемь. Нужно успеть заехать в лабораторию, забрать схемы и прочее, получить последние — вот уж точно последние! — инструкции. Педантичность Валентина Львовича, пожалуй, равнялась его гениальности. А затем…

Владимир Георгиевич, глава безопасности шестого участка города, и располагавшегося на нем здания закрытого военного научного ведомства (с большим конференц-залом), снял трубку и набрал номер начальника областной милиции.

— Полковник ФСБ Пращин, — представился он, — Станислава Семеновича.

Подождал немного и заговорил в бубнящую трубку:

— День добрый, Станислав Семенович. Пращин тебя беспокоит. Насчет сегодняшнего доклада Шолоковского… Ага… С десяток покрепче… Да-да, входы и так… Нет, внутри я своих, там все равно дежурят… Да, усилим, а твои на всякий случай… Слушай, и еще ОМОН пускай тоже дежурит усиленно сегодня, пока не закончится все… Откуда я знаю? Сверху приказ спустили… Ага… Ну добро, Семеныч, добро… Все, отбой.

Владимир Георгиевич положил трубку и потер лоб. И чего ему всякие защитники прав человека и противники клонирования сегодня в голову лезут? Дрянь. Не к ночи, а тем более не ко дню.

А вдруг? Из-за них вся кутерьма?

Пращин тряхнул крупной седой головой. Брр. Нажал кнопку на селекторе:

— Леночка, можно кофе покрепче? И позови капитана Иванова.

…Тоже еще, защитники человека…

Лаборатория располагалась в здании с каким-то военным ведомством, он не очень хорошо знал каким именно.

— Доброе утро, Олег Ильич, — поздоровался с ним сержант на «вертушке».

— Доброе, — улыбнулся он в ответ. — Отличный день?