Семейные тайны - Джоан Пикарт

– Я знаю, извини меня, нет, правда, извини. Я был так ошеломлен тем, что ты…

– Не смей снова начинать об этом.

– Ладно, ладно! Я злился на себя, Линдси, а вовсе не на тебя. Мне непереносимо, что я причинил тебе такую боль. Я был таким грубым, таким… таким…

– Чудесным. Это чудесно!

– Для меня – точно. Боже, ты не представляешь, какой ты была, Линдси. Теперь мне известно, что ты любишь меня. Ты была такой покорной, не спрашивала меня ни о чем и отдалась мне так свободно, так самозабвенно!..

– Не знаю, люблю ли я тебя, Дэн. Может быть, да. Но…

– Тсс! Давай оставим это на потом. Ты разберешься достаточно скоро – надо только успокоиться. Ты берегла себя для мужчины, которого полюбишь, – так ты сказала? И отдалась мне. О, небеса, это просто фантастика. Ты правда фантастична.

– Дэн!

– Я сейчас замолчу. Теперь ты можешь не плакать? Мне ужасно стыдно, что я орал на тебя.

Линдси медленно подняла голову.

– Принимаю твои извинения.

– Благодарю, – сказал он торжественно и быстро ее поцеловал. – Это ужасно, что я должен об этом думать сейчас… И… хм… лучше, если ты пойдешь в ванную, возьмешь полотенце и теплую воду и…

– О, понятно. Да, да, конечно, это, пожалуй, надо сделать.

– Отлично, Линдси. Все действительно было чудесно. Я глубоко ценю твой дар.

Она улыбнулась и пошла было от него, но он схватил ее за руку.

– Подожди минуту, – сказал он. – А как насчет контроля за рождаемостью? Женщины теперь сами за этим следят, но ведь ты была… А, Линдси? Да ты ведь знаешь, что я думаю о том, чтобы рожать детей, не встав на ноги. А на этой пьесе я не очень-то много заработаю.

– Не волнуйся, – живо откликнулась Линдси. Она перелезла через Дэна и опустила ноги на пол. – Сейчас не подходящее для этого время.

– Ты уверена?

– Конечно. Я же не настолько наивна, О'Брайен.

И она пошла в ванную.

– Хорошо, – крикнул он ей вслед. – Я возьму эту заботу на себя, пока ты не сможешь нанести визит врачу. Идет? Я не хочу никаких сюрпризов. Понимаешь, о чем речь?

– Еще бы. Я в курсе, что ты думаешь по этому поводу. Кстати, Дэн, тебе надо бы позвонить агенту.

– О, Боже, я совсем забыл. Видишь, что ты со мной делаешь? – Он спрыгнул с кровати и направился к телефону.

Линдси плотно прикрыла дверь ванной и, прислонившись к стене, лихорадочно размышляла. Боже, какой же она глупый ребенок! Преодолеть самый высокий барьер на своем пути к женщине, к миру, где она сама будет отвечать за себя и свою судьбу, и не подумать о последствиях своего поступка! Положив руку на живот, она подсчитала дни.

– О, Боже, – прошептала она. Это было самое благоприятное время, чтобы забеременеть. Какова вероятность того, что она залетит после первого же контакта с мужчиной? Если мужчина такой жизнеобильный, как Дэн, вероятность очень… Нет, забыть об этом. Она не будет об этом думать. Она не жалела, ни капельки не жалела о происшедшем. Ей хотелось лишь еще раз почувствовать вкус этих воспоминаний и удержать их.

Но как же ей действительно хотелось знать, любит ли она на самом деле Дэна О'Брайена?

5

Меридит Уайтейкер стояла возле стены, разглядывая полный покоя морской пейзаж, который она повесила вместо поврежденного портрета Джейка. От картины веяло спокойствием, и у Меридит она всегда вызывала мягкую улыбку.

В смене картины состояло единственное изменение, произведенное Меридит в огромном доме со дня смерти Джейка, кроме того что она удалила его одежду и личные вещи. В последние месяцы она вышла из прострации, владевшей ей многие годы, в ее жизнь начали возвращаться полузабытые чувства и влечения, и это ее волновало. О, внешне все было по-старому: она с той же честностью исполняла свой гражданский долг, как и раньше активно участвовала в благотворительных мероприятиях, отдавая время и деньги делу, в которое верила.

С достоинством и грацией она приняла соболезнования в связи со смертью Джейка и выглядела при этом смиренной и печальной вдовой, принимающей испытания, посланные судьбой. Ее сила и достоинство были по-должному оценены: окружающие преклонялись перед способностью вдовы Джейка сохранять внешнее спокойствие в тот момент, когда должна безутешно переживать внезапную и трагическую потерю своего всесильного и жизнелюбивого мужа.

Любители сплетен и пересудов, находящие странное удовольствие наблюдать за чужими драмами, с нетерпением ждали, продаст ли Меридит дом, в котором столько лет прожила вместе со своим возлюбленным мужем. Они одобрительно кивнули и вздохнули с грустным пониманием, когда Меридит осталась в доме, ничего не меняя в нем, цепляясь, как они полагали, за каждую вещь, напоминавшую ей о драгоценном Джейке.

Все еще глядя на морской пейзаж, Меридит негромко засмеялась. Она отлично играла роль этот год, как и предыдущие десять лет. Если бы эти сплетники и шептуны знали, какие ужасные секреты таят стены этого дома. Год, который в глазах посторонних был для Меридит годом траура по Джейку Уайтейкеру, на деле оказался нескончаемой чередой дней, недель и месяцев ожиданий, надежд и молитв о даровании прощения. И вот, как сообщил Бен, Линдси скоро должна позвонить ей. Сначала, вероятно, они будут чувствовать себя неловко, как люди, только-только знакомящиеся друг с другом. Но постепенно она наладится и окрепнет, связь между матерью и дочерью. Их любовь воскреснет, осколки былой дружбы соединятся вместе – уже навсегда!

Линдси вернется домой, думала Меридит, оглядывая комнату. Нет, это место не дом, это темница ненавистных воспоминаний, опостылевших желаний, разбитых надежд. Пришло время избавиться от страхов прошлого и развеять их в пыль.

Все, решительно сказала себе Меридит, теперь она оставит это ненавистное место. Она созрела для того, чтобы принять новый старт в жизни, довериться новым надеждам. И Джейк теперь уже не в силах будет этому помешать.

Зазвонил телефон, отрывая хозяйку дома от ее грез.

Меридит подошла к конторке и, утонув в мягком кожаном кресле, потянулась к трубке.

– Алло?

– Меридит?

– Палмер!

– Он самый. Я развязался со своими делами в Сан-Франциско на несколько дней раньше, чем предполагал. Правда, я и работал по шестнадцать часов в сутки, чтобы поскорей покончить с делами и вернуться домой – благо у меня были основания стремиться туда. И это основание – ты. Пообедаешь сегодня со мной, Меридит? Я очень хочу тебя увидеть.

Меридит теребила тонкое жемчужное ожерелье на шее.

– Палмер, я… Хорошо, согласна… – Ее голос оборвался.

– Тебе понравился наш вечер в театре и день, проведенный на моей яхте?

– О, да, Палмер, разумеется, понравился. Я чувствовала себя такой молодой и беззаботной.