Семейные тайны - Джоан Пикарт

– Я люблю тебя, Линдси Уайт, больше чем жизнь.

Он кротко поцеловал ее, затем опустил голову и расстегнул молнию на ее джинсах. Он стянул трусики вместе с джинсами с ее длинных, стройных ног. Линдси схватила его за плечи, а он опустился на колени, стягивая остатки одежды и заодно – сапоги. Она сделала шаг, оставив лежать в стороне кучу одежды.

Дэн провел руками по ее атласным ногам и поцеловал плоскую поверхность ее живота, прежде чем снова встать перед ней.

– Такая, такая замечательная, – сказал он хрипло. – Вся и даже больше, чем я мог мечтать.

Он положил ее на прохладные простыни, затем растянулся рядом и, опершись на одну руку, смотрел на нее: желание горело в глубине его синих глаз.

– Я хочу, чтоб это длилось и длилось, – сказал он, – медленно, как вечность. Но, черт побери, я так хочу тебя. Еще секунда, и я сорвусь.

Он положил свою дрожащую руку на ее живот и сжал зубы, пытаясь обрести контроль над собой. Рука была темной на коже цвета слоновой кости. Затем его взгляд скользнул на полную грудь.

– Боже, Линдси! – Он наклонился и поймал бутон губами. Линдси с наслаждением выгнулась, пока он целовал ее грудь, а рукой пробирался к гнезду ее женственности, покрытому каштановыми волосами. Настал черед другой груди, а пальцы спускались все ниже и ниже в поисках заветной цели.

Линдси задохнулась и снова обмякла, отдаваясь ощущению, закручивающемуся внутри нее, всецело доверяясь мужчине, разбудившему в ней неведомое ранее желание.

– Господи, – пробормотал Дэн, отрываясь от ее груди, – ты уже настолько открылась для меня. Такая влажная, горячая… Линдси Уайт, ты вся горишь, как, впрочем, и я!

– Да, – сказала она, сжимая и разжимая пальцы в ответ на продолжение его ласк.

Дэн приподнялся над нею на руках, с орудием своего пола наизготове. Он смотрел прямо ей в глаза – и руки ее поднялись, чтобы обвиться вокруг шеи. Дэн поцеловал ее страстным и долгим поцелуем, и то ли всхлип, то ли вскрик желания раздался в ответ.

– Люблю тебя, – прошептал он. – Откройся мне, Линдси. Дай мне войти в тебя, отдать тебе всего себя.

– Да, да. Ну?

Он начал медленно погружаться в нее, неотрывно следя за лицом, а она, не мигая, смотрела в его глаза. Затем инстинктивно двинулась, приподняв бедра, чтоб ему было удобнее. Последние нити, сдерживавшие Дэна, оборвались, и он со стоном вонзился в нее, глубоко и мощно.

Огненная боль пронзила Линдси, она закричала, впиваясь ногтями в скользкие от пота плечи Дэна. Тот окаменел, с недоверием уставившись на нее.

– Святой Господь, – сказал он. – Ты девственница? Ты никогда еще… Я не могу… Черт возьми, Линдси, я…

– На останавливайся, о, пожалуйста, не останавливайся. Боль прошла, клянусь.

– Но…

Она изогнулась, и Дэн не смог сдержаться. Он все глубже и глубже пробивался в нее, заполняя ее собой, поглощая ее. Она, подлаживаясь к нему, приподнялась, стремясь всего его вобрать в себя. Линдси была Дэном, Дэн – Линдси, а вместе они были единым существом.

Странное давление начало возникать в нижней части тела Линдси, у нее было ощущение, что там концентрируется вся ее сила, подобно тому, как облака на небе сбиваются в одну тучу перед бурей. Ощущения сменялись и закручивались внутри нее, пока Дэн в экстатическом ритме наносил ей удары изнутри. Она с нетерпением ждала неизведанного, изо всех сил приближая его.

И тут ее пронзили судороги, и она ослепла от непереносимо яркого света, заброшенная в пространство беспамятства, и из всех ощущений осталось прикосновение туго натянутого тела, толчками все глубже и глубже погружающего ее в темноту без времени и границ.

С последним толчком он выгнул голову и по-звериному застонал от острого наслаждения. Его жизненная сила, пульсируя, переливалась в нее, передавая ей его семя и его крепость.

Дэн рухнул на девушку, зарыв лицо во влажных волнистых волосах, струящихся по шее и плечам. Линдси обняла его и крепко прижала к себе. Потом медленно подняла ресницы, и на губах ее появилась улыбка. Дэн шевельнулся, и она отпустила его – перевернувшись на спину, тот закрыл глаза руками.

Линдси ждала, глядя на него. Неожиданно она занервничала от ощущения своей непроходимой наивности – она даже не имела представления, что полагается в таких случаях говорить или делать. Она облизнула губы и приподнялась на локте.

– Дэн?

– Почему? – спросил он, упавшим голосом. – Почему ты не сказала мне, что ты девственница? – продолжил он, не отрывая руки от глаз.

– Я… Ну, не так-то это просто – открыть рот и во всеуслышание объявить…

– Ну, конечно, черт возьми, – сказал он, и мускулы его дрогнули.

– Ты злишься, – сказала Линдси недоверчиво. – Но почему, Дэн О'Брайен?

Он сел так быстро, что Линдси подпрыгнула от неожиданности, но в следующее мгновение он ухватил и посадил ее на постель. Затем приблизил вплотную лицо – нос к носу, глаза – горящие от гнева.

– Почему? – И на виске его билась жилка. Линдси уставилась на него округлившимися глазами. – Я скажу тебе – почему, я сделал тебе больно, Линдси. Я слышал, как ты кричала от боли – ведь тело твое раздирали. Если бы я знал, то был бы осторожен, чертовски осторожен. И для тебя все было бы так, как надо.

– Но…

– Почему, черт возьми, ты девственница? – закричал он. – Разве ты не знаешь, что все они уже вымерли?

Абсурд, подумала Линдси. Она не знала – плакать ей, или смеяться, или врезать ему по носу, может быть? Смешно ли это было? А может быть, печально? И злится ли она вообще?

Дэн встряхнул ее.

– Черт возьми, ответь же мне!

Она решила этот вопрос в пользу гнева и сузила глаза.

– А что бы ты предпочел, О'Брайен? Чтоб я была шлюхой? Как ни неприятно это тебе будет, но я, между прочим, хранила себя для… – Ее голос оборвался.

– Для? – настойчиво повторил он.

– Для человека, которого полюблю, глупый! – воскликнула она. – И еще вот что: то, что было между нами, – самая замечательная вещь в моей жизни. Да. Сначала мне было больно, но потом – так замечательно! Я себя чувствовала… Нет, даже описать не могу. А теперь ты орешь на меня и все портишь. Не желаю тебя больше видеть – никогда в жизни! А я… О, иди к черту, О'Брайен! – И она разразилась слезами.

Он растерянно помигал, слегка покачал головой, а затем обхватил руками и повалил на постель рядом с собой. Линдси плакала, уткнувшись лицом в его грудь. Дэн успокаивающе погладил ее по спине.

– Так ты любишь меня? – спросил он.

– Нет!

Усмешка появилась на его лице.

– Ты же меня любишь, сама только что сказала.

– Нет, я не говорила этого. Ты грубое и бесчувственное животное, вот кто ты, – сказала она, воинственно засопев.