Я – Товарищ Сталин 7 - Андрей Цуцаев

— Плохо дело, Фриц, — сказал он, возвращаясь к столу. — Если гестапо охотится за тобой, они не остановятся. А записка… Это либо ловушка, либо кто-то пытался тебя спасти. Но разбираться некогда. Оставаться в Эссене нельзя.

— Я думал отсидеться на старом складе в Штеле, — сказал Фриц, — но…

— Забудь, — перебил Ханс. — Гестапо проверит все заброшенные места. — Он помолчал, потирая подбородок. — Есть один вариант. Дортмунд. Там меньше шансов нарваться на гестаповцев, и у меня есть человек, который может помочь. Но тебе нужны документы и деньги. Без них ты не пройдёшь и километра.

Фриц опустил взгляд.

— У меня нет денег, — признался он. — Только пара марок.

Ханс вздохнул, но в его глазах мелькнула искра сочувствия.

— Тогда слушай внимательно, — сказал он, понизив голос. — В Штеле есть человек, Курт. Делает документы. Не задаёт вопросов, но и бесплатно не работает. Я дам тебе адрес, но дальше — думай сам. И, Фриц, — он посмотрел ему в глаза, — если тебя поймают, тебя здесь не было. Понял?

Фриц кивнул. Он понимал, что Ханс и так сильно рискует, помогая ему. Ханс достал клочок бумаги, написал на нём адрес и протянул ему.

— Иди сейчас, — сказал он. — И держись подальше от главных улиц.

Фриц сунул бумагу в карман и вышел в ночь. Адрес вёл в другой конец Штеля, к старому пивному складу, о котором ходили слухи как о месте встреч подпольщиков. Это было опасно, но другого выхода не было.

Он двинулся через тёмные улочки, избегая фонарей. Город казался вымершим, но тишина была обманчивой. Вскоре он заметил свет фар и голоса. Гестапо. Их машины медленно проезжали по соседней улице. Фриц прижался к стене, сердце заколотилось. Он заметил узкий проход между домами и метнулся туда, стараясь не задеть мусорные баки. Проход вывел его к заброшенному двору, где стоял ржавый грузовик. Фриц присел за ним, пытаясь отдышаться.

Гестапо перекрыло главные дороги, а пивной склад был в полукилометре. Он решил идти дворами. Перелез через низкий забор, оказавшись во дворе соседнего дома. Здесь было темно, только звёзды освещали путь. Он пробежал через двор, перепрыгнул груду досок и оказался в другом переулке, где фонари едва горели.

Собачий лай раздался неподалёку. Фриц бежал, не оглядываясь, лёгкие горели, ноги подкашивались. Свернув в очередной переулок, он прижался к стене, унимая дрожь. Впереди виднелся пивной склад, его тёмный силуэт вырисовывался на фоне неба. Фриц прокрался к нему. Дверь была закрыта, но он заметил щель в стене, достаточно широкую, чтобы протиснуться. Внутри пахло пивом и сыростью. В углу горел слабый свет, и Фриц увидел мужчину лет сорока, с короткой бородой и внимательными глазами. Это был Курт.

— Кто ты такой? — спросил Курт, его голос был резким.

— Ханс меня прислал, — ответил Фриц, стараясь говорить спокойно. — Мне нужны документы. Хочу уехать.

Курт долго смотрел на него, словно оценивая.

— Документы стоят пятьсот марок, — сказал он. — Есть с собой деньги?

Фриц покачал головой.

— У меня ничего нет. Но я сделаю, что нужно, если поможете.

Курт хмыкнул, его глаза сузились.

— Есть работа, — сказал он. — Доставишь посылку в Дортмунд. Сделаешь — получишь новые документы на другое имя. Ошибёшься — не жди пощады.

Фриц замялся.

— Но если бы я мог уехать, то зачем бы я пришёл сюда?

Курт усмехнулся.

— Добраться до города без документов не проблема. Проблема — прожить без них. Как всё сделаешь, можешь сюда не возвращаться. Документы получишь прямо там, в Дортмунде.

Фриц кивнул, понимая, что влип в ещё большую беду. Курт протянул ему свёрток, завёрнутый в старую ткань, и назвал адрес в Дортмунде. Что в посылке, он не сказал, но Фриц догадывался, что это что-то опасное.

Он вышел из склада, сжимая свёрток. До вокзала было далеко, а без денег на билет пробраться на поезд было сложно. Фриц решил попытаться сесть на товарный состав. Он двинулся к вокзалу, петляя через пустыри и избегая патрулей. Путь был долгим, каждый шорох заставлял его замирать. Он вспомнил, как отец рассказывал о товарных поездах, которые ходили между Эссеном и Дортмундом, перевозя уголь и сталь. Если он сможет забраться в один из них, у него будет шанс.

На вокзале, несмотря на поздний час, было людно. Гестапо проверяло документы, их фонари освещали лица пассажиров. Фриц заметил товарный состав на дальних путях, прокрался к нему, прячась за ящиками, и забрался в вагон, заполненный углём. Поезд тронулся через несколько минут, и Фриц, прижавшись к угольной пыли, почувствовал, как Эссен остаётся позади.

Несмотря на небольшое расстояние, путешествие показалось ему долгим. Угольная пыль оседала на одежде, в горле першило, но Фриц не выпускал свёрток из рук. Он не решался заглянуть внутрь, боясь узнать, что несёт. Если это оружие или листовки, его участь будет решена в момент поимки. Ханс упомянул знакомого, который мог помочь, но Фриц не знал, можно ли доверять этому человеку.

Поезд замедлился, подъезжая к Дортмунду. Фриц выглянул из вагона. Пустырь у путей был пуст, но вдалеке виднелись огни города. Он спрыгнул, стараясь не шуметь, и двинулся к адресу, который дал Курт. Ночь была холодной, звёзды ярко горели над головой. Фриц шёл, прижимая свёрток к груди, и пытался не думать о том, что ждёт его впереди.

Город встретил его тишиной. Улицы Дортмунда были такими же серыми, как в Эссене, но здесь было меньше патрулей. Фриц держался подальше от главных дорог, петляя через рабочие кварталы. Адрес вёл к небольшому дому на окраине, окружённому низким забором. Он постучал в дверь, стараясь не привлекать внимания. Тишина. Затем дверь приоткрылась, и на пороге появился мужчина с одутловатым лицом и редкими волосами.

— Ты кто? — спросил он хриплым голосом.

— От Курта, — ответил Фриц, протягивая свёрток. — Это для вас.

Мужчина взял посылку, внимательно осмотрел Фрица и кивнул.

— Заходи, — сказал он.

Фриц вошёл в дом. Внутри было тесно и пахло табаком. Мужчина, представившийся как Вильгельм, указал на стул.

— Курт сказал, тебе нужны документы, — начал он, разворачивая свёрток. Фриц заметил, как его пальцы слегка дрогнули, но не стал спрашивать, что внутри. — Я могу помочь, но это не бесплатно. И не просто. Гестапо и здесь рыщет, хоть и меньше, чем в Эссене.

—