Трагический эксперимент. Книга 4 - Яков Канявский

технической группы, бомбы, изготовленные из консервных банок, узнать последние новости. После разгрома восстания на Пресне Горький и Андреева вынуждены были уехать, едва не столкнувшись с полицейскими, нагрянувшими с обыском. Скрывшись в Финляндии, они приняли предложение большевистского ЦК отправиться в Европу и Америку для сбора средств на продолжение революции.

Ленин и Красин хотели завязать контакты с иностранными банкирами и предотвратить денежный заём, который С. Ю. Витте пытался получить на подавление русской революции. Отправляя Горького в поездку, они позаботились снабдить его рекомендательными письмами не только к хорошо знакомым немецким социал-демократам, но также к американским общественным деятелям и финансистам.

Поездка в Европу и Америку существенно расширила круг знакомых Горького. В Берлине он встретился с А. Бебелем, К. Каутским, К. Либкнехтом, Р. Люксембург, в США завязал связи с американскими социалистами и бизнесменами. Он выступал там с докладами „Сместить и покарать Витте“, „Царь, Дума и народ“, „Еврейский вопрос“, пропагандируя дело русской революции и собирая средства на её продолжение и углубление.

Писатель уверял: „Всё должно служить великому делу возрождения жизни, делу Всемирной Революции, которая поднимет нации от рабства к равенству, братству, радости, которая должна стать праздником для всех“. Обратим внимание на слова „Всемирная Революция“, написанные с большой буквы. Приехав в Америку, восторженно встреченный демократической общественностью, писателями и журналистами, он выступал как буревестник всемирной революции, обращаясь не только к социалистам, но и к богачам. Уже в первые дни он рассчитывал на встречу не только с членами „Комитета знаменитых американцев для помощи русской революции“, но и с владельцами банка „Кун, Лёб и К°“, с Якобом Шиффом, государственным секретарём по торговле и труду Оскаром Соломоном Штраусом и даже президентом Рузвельтом. Встречу с ними должен был организовать приёмный сын Горького Зиновий Пешков (Свердлов), старший брат бизнесмена, а впоследствии американского банкира Вениамина Свердлова.

Как известно, „историческую миссию“ Горького вскоре попытались сорвать с помощью царской охранки, которая отправила вместе с ним своего агента. Но главное — пуританская Америка была возмущена тем, что писатель приехал в страну с актрисой, бросив в России жену с двумя маленькими детьми. „Комитет знаменитых американцев для помощи русской революции“, в который входили Марк Твен, Д. Хоуэллс, Э. Синклер, Д. Дьюи, Г. Уилшайр, М. Хилквит и др., распался, социалистический журнал „Labor“ („Сент-Луис“) объяснил причину скандала вокруг писателя закулисной борьбой крупных финансистов, которые увидели в его деятельности помеху „для финансовых разбойников“.

Горький был вынужден на время прекратить поездки по стране, поселившись у супругов Мартин на вилле „Саммер Брук“ („Летний ручей“) в горах Адирондаки, писатель начал работу над романом „Мать“. Мечта о новом человеке и его новой вере, владевшая Горьким, позволила ему уловить разницу между реформизмом и подлинной революционностью, фабианством и социалистическими идеями: „Те люди, которых мы привыкли считать революционерами, — только реформаторы. Самое понятие революции — должно углубить. И возможно!“

Продолжая работать над романом „Мать“ в Италии, куда Горький и М. Ф. Андреева приехали 13 (26) октября 1906 г., писатель понял не только это. Помогать делать всемирную революцию для господства „клуба международных банкиров“ он не хотел. Написанный в Америке очерк „Город жёлтого дьявола“ и особенно памфлет „Один из королей республики“ свидетельствуют об этом достаточно выразительно. Сатирический портрет американского банкира, который делает деньги, чтобы сделать ещё деньги, и мечтает о господстве над всем миром, органично вписывается в общую характеристику страны, где даже Свобода покрыта „зелёной плесенью“.

Итогом поездки Горького в Европу и Америку была переоценка понятий „свобода“ и „революция“. Этому способствовал и разгоревшийся в немецкой социал-демократии скандал вокруг „дела Парвуса“. Выяснилось, что на „партийные“ средства доктор Гельфанд совершил турне по Италии вместе с очень красивой дамой.

Неудивительно, что после 1908 г. Горький всё реже стал отчислять собственные средства в партийную кассу, тем более что на Капри денег у него становилось всё меньше. В годы реакции разорилось издательство „Знание“, доходы от которого были главным средством для жизни писателя. Он метался, пытаясь организовать собственный журнал или выгодно продать новые произведения И. Д. Сытину. Ведь даже скромная жизнь на Капри требовала немалых средств. Между тем большевики довольно бесцеремонно пользовались его денежной помощью. Известно, что Ленин в письме А. А. Богданову советовал: „…тащите (особенно с Горького) хоть немного“. И большевики „тащили“, не стесняясь: участвуя в работе Пятого съезда РСДРП в Англии (1907), Горький и М. Ф. Андреева организовали питание делегатов за свой счёт, частично оплачивали их пребывание за рубежом и отъезд.

На Капри Горький искренне увлёкся работами А. В. Луначарского о социализме и религии, трудами В. А. Базарова о коллективизме и особенно книгами А. А. Богданова об „эмпириомонизме“ и „эмпириокритицизме“. Они отвечали потребности писателя углубить понятие „революция“, не ограничиваясь теорией классовой борьбы с капиталом и пролетарской диктатурой.

Горького объединяло с „левыми большевиками“ многое: проповедь активности и коллективизма, идея вызревания нового сознания в недрах старого строя, мечта о новой культуре, но главное — понимание социализма как идеального устроения мира, в котором личность достигнет гармонического единства внутри и вне себя. Чтобы построить такое общество, как изображал Богданов в книге „Новый мир“ (1905) или романе-утопии „Красная звезда“ (1908), нужно было воспитать нового человека, о котором всегда мечтал Горький, воспевая Человека с большой буквы. Поэтому он высоко ценил философские работы Богданова.

Ленин резко полемизировал с Богдановым, не одобрил он и организацию партийной школы на Капри, в которую были приглашены рабочие-пропагандисты из России. Она просуществовала с 23 июля (5 августа) до конца ноября 1909 г. Горький читал рабочим лекции по русской литературе, возил на экскурсии. Денежные средства на дорогу рабочим и жизнь на Капри тратил свои, а также получил у А. Амфитеатрова, В. Каменского и Ф. Шаляпина. Однако по инициативе Ленина ЦК большевиков резко осудил „школу на Капри“ как фракционную и исключил Богданова из партии. Поверив обещаниям Ленина устроить их лучше, пятеро слушателей школы уехали в Париж, за ними последовал и один из главных её организаторов — Н. Е. Вилонов.

С тех пор Горький стал ненавидеть „партийные склоки“, на время порвал отношения и с Лениным, и с Богдановым, а главное — перестал спонсировать большевиков. И хотя контакты с Лениным постепенно восстанавливались (в 1910 г. он снова приезжал на Капри), писатель приобрёл стойкую неприязнь к членству в какой бы то ни было партии и до конца жизни называл себя „беспартийным большевиком“.

Вернувшись на родину после царской амнистии 1913 г., Горький занимался уже не партийной, а литературной и общественной работой. Первую мировую войну он воспринял как