Трагический эксперимент. Книга 4 - Яков Канявский

поражался тому, как быстро менялись лидеры большевиков: „Привилегированное положение почти неприкрыто. Такие люди, как Рязанов, Радек и Рыков, которые раньше воевали против неравенства, теперь не скрывают на своих столах белый хлеб, рис, масло, мясо… бутылку неплохого вина или коньяк. Карахан, Каменев, Бонч, Демьян Бедный, Стеклов и другие просто наслаждаются жизнью. Только Анжелику (Балабанову), Бухарина и Чичерина из звёзд первой величины всё ещё можно отметить за их простоту нравов“.

Советская власть, забирая хлеб у крестьян, обещала улучшить снабжение города, а в реальности города стали голодать. Василий Розанов в рассказе „Любовь“, написанном в декабре 1917 года, обречённо заметил: „Мой милый, выхода нет! Кто сказал вам, что из всякого положения есть достойный выход?“

Леонид Красин, который вскоре станет наркомом торговли, писал семье, оставшейся за границей: „Купить же что-либо можно лишь за невероятные цены. Как вообще люди живут — загадка“.

Время действительно было крайне трудное, однако новая власть заботилась о том, чтобы руководящие кадры не голодали, не мёрзли и по возможности ни в чём не испытывали нужды. Советская власть организовала своим вождям усиленное питание. Малый Совнарком (правительственная комиссия, занимавшаяся относительно мелкими вопросами) утвердил „совнаркомовский паёк“. Продовольственные пайки для начальства отменил только Горбачёв. Медицина для начальства сохранилась и по сей день.

Переворот произошёл. Первым ленинским декретом был „Декрет о мире“ — большевистская Россия объявила, что сдаётся.

А ведь Россия была в шаге от победы. Как писал У. Черчилль, „ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Её корабль пошёл ко дну, когда гавань уже была видна… Самоотверженный порыв русских войск, которые спасли Париж в 1914 году; преодоление мучительного бесснарядного отступления; медленное восстановление сил; победы Брусилова <…> сделали Россию более непобедимой, чем, когда-либо. <…> Режим, который олицетворял Николай II, выиграл войну для России“.

Большевики верили, что они совершат социалистическую революцию, а на следующий день всё наладится. Они были увлечены полностью борьбой за власть, главное — взять власть, а дальше всё пойдёт как по маслу. Они были в этом уверены и даже не задумались, что они тогда сделали.

Следует отметить отношение Максима Горького к Октябрьскому перевороту.

СПРАВКА:

В самом начале ХХ века Горький уже был писателем, известным во всём мире. Неудивительно, что знакомства с Горьким искали многие деятели социал-демократической партии. Среди них был Александр Лазаревич Гельфанд (1867–1924), более известный под псевдонимом Парвус. Видный деятель международного социалистического движения, один из теоретиков марксизма, развивавший идею „перманентной революции“ (Л. Троцкий был его учеником) и разрабатывающий её реальную программу, Парвус мировую революцию предполагал начать в России и писал, как и какими средствами, в том числе денежными, можно её подготовить и осуществить.

Деньги были нужны на революционную пропаганду, покупку оружия, организацию и финансирование боевых групп. В. Ленин писал А. Богданову из Женевы 2 ноября 1904 г.: „Вообще денежный вопрос самый отчаянный… Надо приложить все усилия, чтобы достать большой куш“. И тут же предложил использовать Горького.

Всех опередил Парвус. Он встретился с Горьким 23 апреля 1902 г. в Севастополе, когда писателя, находившегося под надзором полиции, пересылали из Олеиза в Арзамас. Парвус предложил Горькому сотрудничество с мюнхенским издательством „Мархлевский и К°“. Через год они заключили договор, по которому Парвус как литературный агент писателя обязался распространять его произведения в Германии и способствовать постановке новой горьковской пьесы „На дне“ на сценах немецких театров. Доход с постановок должен был распределяться так: 20 % Горькому, 60 % в партийную кассу и 20 % Парвусу.

Пьеса вышла в Мюнхене в конце 1902 года, а в следующем она уже шла в известном берлинском театре М. Рейнгардта с колоссальным успехом. В очерке „В. И. Ленин“ Горький вспоминал: „За четыре года пьеса обошла все театры Германии, в одном только Берлине была поставлена свыше 500 раз, у Парвуса собралось, кажется, 100 тысяч марок“. И. П. Ладыжников уточнил: „Парвус растратил около 130 тысяч марок. Деньги эти должны были быть переведены в партийную кассу“.

Эти свидетельства говорят о том, что Горький в 1903 году уже регулярно помогал социал-демократам денежными средствами. Тогда же он сблизился с большевиками. Одной из причин была любовь к актрисе Художественного театра М. Ф. Андреевой, тесно связанной с Л. Красиным и другими руководителями партии. Известно, что В. Ленин дал ей кличку Феномен, подчёркивая необычную для светской дамы, красавицы и жены генерала увлечённость революционными идеями. С начала 1903 г. Горький стал часто бывать в доме Марии Фёдоровны, а осенью того же года она стала его гражданской женой.

Влюблённый, „как 366000 гимназисток“, он давал на нужды революции не только свои деньги, но и собирал пожертвования богатых фабрикантов и купцов. Впоследствии писатель признался: „За время с 901-го по 917-й год через мои руки прошли сотни тысяч рублей на дело российской социал-демократической партии, из них мой личный заработок исчислялся десятками тысяч, а всё остальное черпалось из карманов буржуазии“.

Вскоре он и сам принял непосредственное участие в революционных событиях. День Кровавого воскресенья 9 января 1905 г. потряс Горького. Накануне он пытался предотвратить расправу власти с народом, поэтому в составе депутации от общественности посетил товарища министра внутренних дел К. Н. Рыдзевского и председателя Комитета министров С. Ю. Витте. Но власти уже приняли решение не пускать демонстрантов к Зимнему дворцу и вызвали войска.

Горький был среди нижегородских большевиков в колонне рабочих Выборгского района и стал свидетелем расстрела людей у Троицкого, Полицейского, Певческого мостов и на Дворцовой площади. Придя домой, он обнаружил там Г. Гапона, которого спас от смерти шедший рядом П. Рутенберг. Он продиктовал священнику обращение к народу со словами „Братья, спаянные кровью! У нас нет больше царя“. Вечером Горький написал воззвание „Всем русским гражданам и общественному мнению европейских государств“ и сообщил Е. П. Пешковой: „Итак — началась русская революция. <…> Убитые — да не смущают — история перекрашивается в новые цвета только кровью“.

Можно сделать вывод, что первая русская революция подготавливалась при непосредственном участии Горького. Арест и заключение в Петропавловскую крепость его не сломили, а протесты против его ареста, прокатившиеся по всему миру, только прибавили ему славы. После освобождения под залог Горький продолжал помогать подпольной деятельности партии: собирал денежные средства на покупку оружия за границей, финансировал новые газеты и издательства, заключил с большевиками договор об издании в возглавляемом им „Знании“ марксистской библиотеки.

В декабрьские дни 1905 г. квартира Горького на Воздвиженке, где они жили с М. Ф. Андреевой, стала боевым штабом. Сюда потоком шли революционеры, чтобы получить оружие, деньги для боевой