Фантастика 2025-129 - Денис Старый

— Расслабься, — усмехнулся я. — По крайней мере, ты говорил откровенно. Забудем, сделаем вид, что этого разговора не было. Лучше скажи уже, наконец, кто тебе эту чушь разболтал?

— Савада Дэйчи! — заявил Кондо Кагари.

— Савада? — удивился я. — Вот уж от кого не ожидал. Он иногда номер своего кабинета вспомнить не может, не говоря уже о том, чтобы слухи распространять. Ты уверен, что услышал это именно от него?

— Слушай, я, может, иногда и подтупливаю, Тендо-кун, но я — не идиот, — ответил Кагари. — Савада рассказывал об этом в ординаторской. Мне и ещё двум медсёстрам.

— Понятно, похоже, мне стоит с ним на эту тему серьёзно переговорить, — ответил я. — Спасибо за предупреждение, Кагари-кун.

— Только я не думаю, что изначально всё это пошло именно от него! — бросил мне вслед коллега. — Савада-сан, может и переборщил немного с распространением слухов, но сочинять такое сам точно не стал бы.

Очевидно, что не стал бы. Это сделал кто-то другой. Кто-то, кто до сих пор точит на меня зуб. Когда я устроился в клинику «Ямамото-Фарм», врагов у меня было — хоть отбавляй. От фельдшера Ноды Такео до главного врача Ягами Тэцуро. Однако самые ярые нарушители моего спокойствия уволены, а со всеми остальными я уже давно нашёл общий язык. Кому же тогда взбрело в голову сочинить эту идиотскую историю?

— Кацураги-сан! — услышал я женский голос за своей спиной.

В конце коридора стояла моя пациентка — Ширусаки Макима. Её лицо опухло ещё сильнее. Похоже, женщина, только-только прекратила плакать.

— Кацураги-сан, я сходила на УЗИ сердца, — всё ещё заикаясь от пережитого приступа истерики, произнесла она. — И к Цубаки Арате на приём тоже ходила. Он сказал мне, что кардиохирургия тут бессильна. Придётся наблюдаться у кардиолога или у вас. Поэтому я решила… Начать с вашего совета.

Как я и думал. «Работает — не трогай!». Вот Цубаки Арата и не стал предлагать Ширусаки Макиме операцию. Правда, без неё ей придётся всю жизнь сидеть на таблетках. И даже так мы не исключим риск внезапной сердечной смерти.

Похоже, придётся ненадолго отложить мои разборки с накопившимися слухами. В первую очередь надо довести до ума состояние моей пациентки.

— Пройдёмте в кабинет, — позвал её за собой я. — Сейчас со всем разберёмся.

Расположившись в кабинете, я пробежался глазами по заключению эхокардиографии и сразу же отдал распечатку больной. Всё это мне уже известно.

— Что ещё за «сердце лягушки», Кацураги-сан? — едва сдерживая слёзы, спросила она. — Я что, превращаюсь в какую-то… рептилию⁈

Я не стал объяснять ей разницу между рептилией и земноводным и сразу же перешёл к делу:

— Нет, Ширусаки-сан, это крылатая фраза у врачей такая. Подобных фраз существует очень много. Касаемо вашего состояния…

— Но я ведь согласилась на операцию! — перебила меня она. — Я сказала Цубаки-сан, что готова рискнуть. Мне уже надоело выглядеть… Так! Я набрала десять килограммов за несколько месяцев. И всё это — отёки. Мне порой дышать даже нечем, Кацураги-сан. Особенно в последние дни. Не знаю, как я жила с таким сердцем тридцать пять лет, но… Кажется, больше я с ним жить уже не смогу.

Если говорить грубо, то состояние её тридцатипятилетнего сердца соответствует сердцу какого-нибудь восьмидесятилетнего старца. Пока что идёт стадия субкомпенсации, когда организм едва-едва справляется с навалившейся на него нагрузкой.

Но уже очень скоро сердечная недостаточность уйдёт в декомпенсацию. Кроме отёков жидкость появится ещё и в брюшной полости, лёгких — везде. Ширусаки Макима станет стокилограммовым шаром с водой.

Но помочь я ей ничем не… Стоп. Проклятье, да что ж меня вечно так распирает выбирать рискованные решения! На самом деле есть один способ, и я могу испробовать его прямо сейчас. Правда, придётся немного солгать своей пациентке.

— Ширусаки-сан, по стандартам оказания медицинской помощи я могу помочь вам только таблетками, — признался я. — Если кардиохирург сделал своё заключение, то я уже не имею право как-либо менять план вашего лечения в глобальном смысле этого слова. Однако! — я скрестил руки на груди и добавил: — Мне нужна ваша уверенность в моих действиях. Я могу сделать небольшой массаж — и сердцу станет лучше. Но только с вашего согласия.

Разумеется, не массаж я собрался делать, а пользоваться лекарской магией. Но как-то эту процедуру я обозвать был обязан. Если я просто так изменю структуру одного из её главных органов — это будет подозрительно. Лучший вариант — сделать вымышленную физиопроцедуру и назначить таблетки. Уж мочегонные препараты ей пить придётся в любом случае.

Вопрос только в том — как долго. Месяц или всю жизнь?

— Кацураги-сан, я готова, но немного переживаю, — ответила она. — Когда мы сможем начать?

— Прямо сейчас, — ответил я. — Ложитесь на кушетку, закройте глаза, чтобы не переживать из-за предстоящей процедуры. Болезненной она не будет — даю слово. Однако, если вы почувствуете дискомфорт, который продлится более пяти или десяти минут — мы всё отменим и пойдём по стратегии Цубаки Араты.

— Договорились, — кивнула она и тут же переместилась на кушетку.

Сакамото Рин наблюдала за всем происходящим с большим удивлением. Взглянув на медсестру, я вспомнил слухи, о которых рассказал мне Кондо Кагари, и во мне вновь вспыхнул гнев. Да кто ж умудрился нам так поднагадить?

— Я готова, Кацураги-сан, — вытащила меня из размышлений Ширусаки Макима.

— Отлично, а теперь делаем глубокий вдох, закрываем глаза, — медленно произнёс я. — И дальше — дышим спокойно.

Как только Ширусаки Макима хотя бы немного успокоилась, я приступил к работе над её сердцем. Мой план был рискованным, но в любой момент я мог обернуть его вспять.

Основная проблема пациентки в том, что её предсердия никак не разделены между собой. Хирурги могли бы сделать перегородку искусственно, но боятся, что организм можно отреагировать на это слишком резко. Не сможет адаптироваться к новой системе кровообращения.

Я, как и хирурги, могу воссоздать эту перегородку. Взрастить её лекарской магией из окружающих клеток. Пожертвую частью мышц и запасами питательных веществ в организме Ширусаки Макимы — это ничтожная цена. Она сможет восполнить утраченное за пару недель.

И всё бы ничего, но одна проблема остаётся не решённой. А вдруг её сердце