Подземелье - Ваня Мордорский

Копье гоблиненка мелькало. Зур’дах старался бить как можно быстрее, надеясь на случайный удар. На таком расстоянии шанс попасть был велик.

После двух десятков ударов руки ни капли не устали: Поглощение новых ядер ощутимо прибавило ему выносливости.

Трижды он успевал блокировать удары паука, которые грозили достать его голову.

Ударить в ответ, он тоже успевал. Все его внимание поглотили движения, их танец; прыжок, удар, отскок, уворот и заново.

Гоблиненок прекрасно видел момент, когда тварь хочет подобраться поближе и просто вспыхнуть. Паук был взбешен, что не мог никак добраться до кусачей твари, поэтому начинал разгораться пламенем и все вокруг освещалось как от мощного светильника.

Хочет вспыхнуть!

Отпрыгнуть!

В такие моменты Зур’дах отскакивал на несколько шагов, сбивая ритм пауку. Он знал, что огневкам нужно некоторое время взорваться пламенем и если они этого не сделали — то наступало время передышки, чтобы вновь собраться. Он это не раз наблюдал в схватках с мелкими особями.

Глаза гоблиненка сами собой включились — цвета погасли и появились знакомые линии. Но едва глаза включились, тварь взбесилась и начала источать такую агрессию и ярость, что на мгновение своим натиском заставила гоблиненка уйти в глухую оборону. Он успевал отбивать удары и уклоняться — но на этом все.

Это заставило Зур’даха обозлиться.

Тварь! — почти зашипел он вслух.

Внутри вскипела не собственная ярость, а ярость крови, осознающей, что такая мелкая тварь должна перед ней пресмыкаться, а не нападать.

Странное ощущение легкости наполнило тело гоблиненка, и хоть быстрее он и не стал, но двигаться стало легче.

Он почти зарычал в ответ и смог наконец сам перейти в атаку, нападая на паука и одновременно уклоняясь от его лап. Все вокруг исчезло — только он и паук.

Удар.

Выпад.

Блок. Выпад.

Блок. Выпад.

Они нападали друг на друга и каждый раз удары Зур’даха приходились в конечности не пробивая их. Ни одной серьезной раны он не нанес. Гоблиненок стиснул зубы.

Пусть лапы паука и были крепкие, но что если…

Копье продолжало мелькать в воздухе, натыкаясь на плотные, покрытые жестким мехом лапы.

По ним бесполезно бить. — понял он.

И через секунду он случайно задел сочленение ноги и точно заметил как паук дернулся после этого удара, а ведь удар не был сильным.

Туда! Надо целиться туда!

Свою идею он тут же опробовал на практике.

Три удара просто в лапы для отвлечения внимания, а четвертый — в сочленения.

И вновь паук легко и почти незаметно вздрогнул.

Развить успех ему не дали — паук начал светиться сильнее, постепенно разгораясь.

Отскочить!

Через пару мгновений пытавшийся догнать его паук вспыхнул и сильная волна жара обдала его. Вокруг на стенах остались гореть сгустки выплеснутого пламени, часть их попала и на копье, но их оказалось недостаточно, чтобы оно зажглось.

Кажется, мне лицо обожгло.

Запоздалая вспышка боли в груди и руках подсказала — обожжено не только лицо. Резко и неприятно запахло паленой кожей и волосами. Боль от секунды к секунде нарастала.

Зур’дах рванул к уже потухающему пауку. Он понимал — раз тот вспыхнул, значит сможет выбросить пламя еще не скоро. Но тот и сам прыгнул на него, преодолев больше пяти шагов за раз.

Гоблиненок дернулся от неожиданности.

Вот срань!

Выпад!

Копье пронеслось в опасной близости возле брюха твари, задев лишь краешком. Однако и такой слабой царапины оказалось достаточно, чтобы брызнула кровь-пламя.

Паук зашипел совсем как змея и запоздало заклацал жвалами.

Зур’дах двумя выпадами удержал его на расстоянии. Успех его воодушевил и полуприсев он несколько раз попытался попасть в брюхо. Один раз задел — значит можно еще.

Он чередовал удары в сочленения ног и в брюхо одновременно уклоняясь от жестких и хватких лап паука.

Тот уже перестал обращать внимания на досадную царапину.

Однако, Зур’дах заметил, что в месте царапины шерсть паука начала воспламеняться и по тоннелю пошел смаленый запах.

Вдруг в паука прилетел камень. А потом еще один. Они пришлись в голову, но не в глаза.

Паук на пару мгновений замедлился и устремил взгляд назад, за спину гоблиненка.

Кая! — понял Зур’дах, — Я же ей говорил не лезть!

Однако его глаза увидели возможность в этой короткой заминке. Паук долю мгновений будто раздумывал своим крошечным мозгом что делать: убить Зур’даха или ту малявку, бросающуюся камнями?

Зур’дах, будто прочтя его мысли, с ожесточением бросился на него нанося удар за ударом.

Нельзя его пустить назад!

Паук аж попятился от такого напора.

Увернуться. Ткнуть. Увернуться. Ткнуть. Еще раз.

Движения паука и гоблиненка смешались, став почти неразличимыми.

Наконец-то!

Копье ощутимо кольнуло брюхо паука и Зур’даху сразу пришлось выворачиваться, чтобы избежать объятий его лап.

Получилось! - мысленно возликовал гоблиненок, когда из тонкого разреза от удара копья потек огонь. Паук судорожно дернулся.

Еще!

Очень кстати прилетели два камня от Каи, попав в один из глаз паука.

Тот на мгновение замешкался, чем и успел воспользоваться Зур’дах. Дважды ткнул копьем в область брюха и, наконец, ощутил как наконечник воткнулся в удивительно мягкую и податливую плоть. Оба удара получились сильными и болезненными.

Ошеломленный паук присел на задние лапы и бешено заклацал жвалами.

Зур’дах же, обрадованный, кинулся его добивать. Прыгнул и навалился копьем на открывшееся брюхо.

Лишь через секунду он понял какую совершил глупость. Копье вспороло брюхо и глубоко вошло в тварь. Однако и лапы паука тут же тисками крепко сжали его.

Его глаза оказались напротив горящих ненавистью и торжеством восьмерых глаз твари.

Время растянулось и Зур’дах осознал, что ничего не может сделать. Вырваться у него не получалось, как он не пытался.