Подземелье - Ваня Мордорский

будет если он останется один — и на него накатывала страшная волна удушающего одиночества и ужаса.

Больше у меня никого нет.

Пока они сидели, вернее Зур’дах сидел, а Кая — спала, он пытался взглядом поймать хоть одного паучка и погрузиться в его сознание.

Удалось это в один из дней. Блеск черных глаз, затаившихся в тёмном углу привлек его внимание. Фиолетовый мох бросал отсветы и они отражались в глазах паука.

Повернув голову в его сторону гоблиненок активировал глаза. Еще мгновение — и их взгляды соприкоснулись. Дрожь испуга прошла по телу паучка. А потом…гоблиненка вырвало из тела и втянуло в черный бездонный тоннель.

В этот раз Зур’дах сориентировался в изменившемся пространстве и восприятии быстрее. Сразу нашел сгусток в центре сияющих нитей — сознание паука, которое посылало по кругам паутины мысли-желания. Гоблиненок всем своим вниманием заскользил по нитям, и, сделав с десяток кругов, с размаху врезался в сознание существа, проникая в него.

Яркая вспышка — и он уже смотрел на мир совершенно другими глазами. Несколько мгновений он привыкал к тому, что все кажется укрупненным. Зур’дах прислушивался к сознанию паука.

Это было что-то новое. В прошлые разы его попросту прерывали, а сейчас…сейчас он ощутил странные эмоции: паук ощущал безопасность находясь в этой пещере.

Значит, — подумал Зур’дах, — опасных тварей тут нет, раз он спокоен.

Именно когда он подумал, что все в порядке, его сознание застыло будто замороженное.

На него смотрело ЧТО-ТО большое и бездонное. И оно было смутно знакомым. Его затрясло от внезапного осознания себя крохотным насекомым, на которое снисходительно смотрел огромный хищник.

Четыре блестящих глаза глядели откуда-то из тьмы изучая во всех подробностях.

Это же…

Та паучиха. — понял он и страх сам собой прошел. А кровь внутри радостно зашевелилась, почувствовав что-то родное и знакомое.

Смотрели издалека. Но взгляд-мысль существа все равно пробилась сквозь толщу скал и расстояний.

На каплю стал сильнее. Мало. Слабый.

Найди священное место.

Слова возникающие прямо в сознании, доносились через тихий шорох, будто что-то скреблось об стены.

Зур’дах продолжал вслушиваться…но ничего не происходило. Все закончилось так же резко как и началось. Пропал этот пронзающий душу взгляд и ощущение, что на него смотрят, изучая.

Бам!

Его выдернуло из паучка и он пришел в себя, ощутив собственное тело и Каю, мирно спавшую на его руках.

Задерживаться в этой пещере ему резко перехотелось, как и вновь залазить внутрь сознания паука, поэтому он дал Кае еще минут десять поспать, после чего растормошил.

— Что, уже? — сонно спросила она, утирая глазки кулачками.

— Да, — кивнул Зур’дах, ставя ее на пол и разминая затекшие ноги, — Пора.

Перед уходом он бросил взгляд на пещерку. Паук где-то спрятался так, что его было не видно. Гоблиненок сжал копье, которое, он понимал, все равно не поможет если на них нападет что-то больше.

В мозгу всплыли слова паучихи, что он стал сильнее всего на каплю.

На каплю?

Он добавил еще четыре круга, а для нее это была всего капля. Конечно, в сравнении с тридцатью кругами старика это ничего, но и он еще не взрослый. Зур’дах взглянул на ладони, на пальцы покрытые темной кожей — теперь она его не пугала, теперь он знал, что каждый кусочек такой кожи делает его сильнее, что ее не прожжет огонь и не прокусит тварь.

Значит, надо еще больше ядер.

Они шли вперед. Мелкая живность пряталась от них по щелям и за камнями, а покрупнее — лишь осторожно выглядывала, не рискуя на них нападать.

Наверное эти несколько фраз сказанных Паучихой и заставили его погнаться без оглядке за пауком-огневиком, которого он заметил шагах в пятидесяти.

Зур’дах его быстро прикончил. Но только потом понял, что оставил Каю сзади одну, совсем без защиты. За это время на нее успели напасть две незнакомые ему твари, одну из которых оплела змейка, а со второй Кая справилась сама.

— Извини… — сказал он виновато, когда вернулся обратно к девочке.

Кая же наоборот, лишь радовалась что сама смогла справиться с тварью. Она еще несколько раз проткнула ее, убеждаясь, что та подохла.

— Видишь, я справилась сама. — она потрясла обломком копья, с которого капал серая кровь твари. Рядом скользнула змейка, которая уже давно была в два локтя длиной, правда, толщиной всего в два пальца. Что не делало ее менее опасной: она легко справлялась с большинством встречавшихся им насекомых и зверьков.

Через минуту он вернулся вместе с девочкой к пауку и вытащил ядро.

Едва оно оказалось в его ладони кровь внутри уже привычно забурлила и тело пронзил голод желания, требуя поскорее закинуть ядро внутрь. Секунда — и оно оказалось во рту, вспыхнув болью. Зур’дах стиснул зубы и сделал несколько шагов. Было больно, но далеко не так, как в первые разы.

Он решил не останавливаться. С такой болью он мог справиться.

Терпи.

Еще десяток шагов — и он окончательно понял, что сможет пересилить жжение внутри даже продолжая идти вперед.

— Может остановимся? — спросила догнавшая его Кая.

— Нет… — выдавил он и сразу пожалел что ответил, горло все еще жгло.

Минут пять он чувствовал себя все еще дерьмово, но продолжал двигаться по тоннелю. Он не понимал почему, но это было важно. Проглотить ядро и идти вперед, не обращая внимания на боль и лихорадку.

Через полчаса тело само собой перестало трясти, а лихорадка сошла на нет.

Он поднял ладонь — добавилась еще четверть круга.

Много. — подумал он.

Он ожидал, что это ядро даст ему меньше.

Через десять минут пути плавно и незаметно почернел еще один палец. При этом процессе Зур’дах не испытал никаких болезненных ощущений. Теперь на правой руке все пять пальцев были Измененными.

Впереди расстилался расширяющийся тоннель в котором наконец появились кристаллические цветы.