Сороковник. Части 1-4 - Вероника Горбачева

— В ванне, — машинально отвечаю, ломая голову над его «вернусь — спрошу».

— Купаться понравилось? — Он на мгновение становится серьёзным. — Хорошо, просто замечательно… — Кажется, он о чём-то задумывается. — Обсохнет — тащи его с собой в библиотеку, и читайте вместе, там есть и для него кое-что полезное.

Он уже встаёт, когда я спохватываюсь.

— Ник, а я вообще смогу здесь читать?

— А почему нет? — Он смотрит на меня удивлённо. — Ты что — неграмотная?

— Ну… мир же другой, тут и язык другой, письменность…

Я и сама чувствую, что несу что-то не то. Но по всем канонам — вместо привычной кириллицы меня на любой печатной страничке должны встретить непонятные местные иероглифы. А как иначе? Николас снисходительно смотрит на меня сверху вниз.

— Родственница, на каком языке мы сейчас говорим? Не ломай голову — на местном, только ты этого не замечаешь. Как ты думаешь, почему при переходе тратится так много энергии? Помимо бурения Портала твой фамильяр полностью приспосабливает тебя к новому миру. Ты перенимаешь язык, даже отыскиваешь подсознательно нужные аналогии, подгоняешь организм к климату и окружающей среде, у тебя даже новые антитела уже сформированы в расчёте на местные типичные заболевания. Рик, хоть ещё и малыш, но адаптацию тебе обеспечил полную.

Он вдруг игриво подмигивает.

— Ну? И ты даже не поцелуешь меня на прощанье?

Я расплываюсь в улыбке.

— Цел будешь. Можно подумать, тебя секретарша не приголубит! Да к тому же она наверняка не единственная!

Он скорбно закатывает глаза.

— Ах, родственница! Что бы ты понимала! Поцелуй секретарши дежурен и предсказуем, в то время как полученный от тебя…

— Вместе с хорошим подзатыльником вдогонку. Устроит?

— Как-нибудь после, — озабоченно отвечает он. Выходя из-за стола, исхитряется обнять меня и чмокнуть в щёчку, по-родственному, конечно, и почему-то я совершенно не могу на него сердиться.

…— Что-нибудь ещё? — склоняется ко мне дворецкий. Я спохватываюсь.

— Нет-нет, всё прекрасно. Константин, а на чём он поехал? Не на катере же в таком цивильном костюме?

— Что вы, сударыня, — дворецкий снисходительно улыбается. — У нас собственный выезд. А вот, обратите внимание, как раз и он.

Мимо окна не спеша катит пролётка, запряжённая прекрасной белой парой. Господин Николас небрежно с кем-то раскланивается, приподнимая мягкую шляпу. Между приветствиями кидает быстрый взгляд в нашу сторону и улыбается, чуть сощурившись. И почему-то я знаю, что это улыбка предназначена мне одной.

Бабник он всё-таки!

— А где находится офис? — спрашиваю. — Здесь, в старом городе?

— Ни в коем случае. Это зона, можно сказать, заповедная, оазис культуры и отдыха. — В голосе дворецкого слышится лёгкая ирония. — Разумеется, центральный офис господина Николаса в новом городе, и в экипаже он доедет только до Главного моста, который пересекают исключительно пешком. Местный транспорт остаётся на этой стороне, а на другой поджидают личные авто. Так что, будьте уверены, господин Николас и там устроился с комфортом.

— Не сомневаюсь. Вы сказали — центральный офис? — Кручу в пальцах миниатюрную чашечку. На матовой поверхности причудливо растекаются густые шоколадные подтёки. — А сколько же их у него? И… если не секрет, что это за маленький бизнес?

— Какой же это секрет, сударыня, если о нём всем известно? У господина Николаса сеть элитных ресторанов и кафе, а помимо этого несколько газет и печатных издательств.

— И где-нибудь в пустыне несколько нефтяных вышек, — бормочу. — Все они начинают с ресторанов, а потом ударяются в нефть. Или в какие-то прииски.

Фарфоровая пара, которую дворецкий переставляет на поднос, звякает неожиданно громко.

…— Вас проводить в библиотеку, сударыня? — после некоторой паузы спрашивает Константин.

— Да, пожалуй.

Похоже, тема закрыта и дальнейшему обсуждению не подлежит.

Ну, что же, пора переходить к собственным разработкам. Начнём пока без зелёного и чешуйчатого, пусть наплещется в своё удовольствие.

…Вот это да-а, думаю, запрокинув голову и разглядывая шкафы. Это, конечно, не Каэр Кэррол с шестиметровыми стеллажами, теряющимися в высоте, но возникнет нужда что-то разыскать — здесь без стремянки тоже не обойтись. Застеклённые полки светлого дерева хоть и не под потолок, но рассчитаны явно на хозяйский рост и его же длинные руки. Мне тут, даже если подпрыгивать, до верха не достать.

Впрочем, и не надо. Кажется, кое-кто говорил, что оставил для меня книги на столе.

Не удержавшись, проглядываю полки. Лишь доли секунды кажется, что надписи на корешках изображают какую-то абракадабру, но затем зрение словно наводит резкость — и я вижу знакомые буковки. А вот если бы не задумалась разок над этим, то и внимания не обратила бы.

Адаптация при прохождении через портал, так, кажется, это назвал Николас? Вот почему в том мире, откуда я прибыла, говорят на едином языке. Поначалу меня это напрягало, а потом я решила всё принять, как должное, потому что спросить было не у кого. А ведь умно придумано: если время Сороковника ограничено — тратить его на обучение основам неэффективно, и закладка универсальной базы в мозг попаданца — идеальное решение.

И тут я становлюсь в тупик. Кем — придумано? Демиургом для попаданцев, будущих игроков? Но Рикки-то обошёлся без портала, и, тем не менее, успешно меня приспособил. Значит, ничего нового Мир не выдумал, а просто использовал уже имеющиеся какие-то законы их межмирового сосуществования… Куда-то меня не в ту степь заносит. Вернусь-ка к насущным вопросам, это сейчас нужнее.

Склонив голову, чтобы лучше считывать с корешков, я просматриваю содержимое ближайшего ко мне шкафа и прихожу в недоумение.

История. Палеонтология и археология. Геология, спелеология, астрономия, исследования по физике, химии, биологии. Математические сборники. Сочинения по философии. История основных религий. Теология. Едва не свернув шею при прочтении заголовков с нижнего ряда, я с трудом разгибаюсь. Такое ощущение, что в один шкаф впихнули сведения о возникновении и развитии этого мира и заодно предусмотрели экскурс по основным школьным и вузовским дисциплинам.

Следующий я просматриваю достаточно бегло. Здесь всё посвящено медицине — начиная от старинных трактатов — наверное, местных Гиппократов и Авиценн — до исследований по клонированию. Вот тут моё зрение начинает вытворять фокусы: вместо большинства заголовков мне чудятся некие значки и пресловутые иероглифы — должно быть, названия столь специфичны и узконаправленны, что мозг не в силах провести параллели и отступает перед расшифровкой. Остаётся только догадываться, что здешний хозяин постигал все эти науки постепенно, шаг за шагом осваивая чуждую терминологию, и уж у него-то трудностей с восприятием не было.