Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

домой. Моцарт впервые отказался повиноваться отцу. «Чтобы угодить вам, мой дорогой отец, я готов отказаться от своего счастья, здоровья и самой жизни, но честь превыше всего для меня, и так должно быть с вами. Мой дорогой, лучший из отцов, требуй от меня всего, что пожелаешь, только не этого».32 2 июня он послал Леопольду тридцать дукатов в качестве залога будущей помощи.

Трижды он приходил в венскую резиденцию архиепископа, чтобы подать официальное прошение об отставке. Камердинер Коллоредо отказался передать его, а на третий раз «выгнал его [Моцарта] из прихожей и дал ему пинка под зад» — так Моцарт описал эту сцену в своем письме от 9 июня.33 Чтобы успокоить отца, он покинул дом Веберов и снял другое жилье. Он уверял Леопольда, что только «развлекался» с Констанцей: «Если бы мне пришлось жениться на всех тех, с кем я шутил, у меня было бы не менее двухсот жен».34 Однако 15 декабря он сообщил отцу, что Констанца так мила, так проста и домашня, что он хотел бы на ней жениться.

Вы в ужасе от этой мысли? Но я умоляю вас, дорогой, самый любимый отец, выслушайте меня…Голос природы говорит во мне так же громко, как и в других, — пожалуй, громче, чем во многих больших и сильных парнях. Я просто не могу жить так, как большинство молодых людей в наши дни. Во-первых, во мне слишком много религии, во-вторых, слишком много любви к ближнему и слишком высокое чувство чести, чтобы соблазнить невинную девушку, а в-третьих, во мне слишком ужас и отвращение, слишком много страха и опасений перед болезнями и слишком много заботы о своем здоровье, чтобы возиться со шлюхами. Поэтому я могу поклясться, что у меня никогда не было подобных отношений ни с одной женщиной. Я ставлю свою жизнь на кон за истинность того, что я вам рассказал.

Но кто является объектом моей любви?… Конечно, не один из Веберов? Да… Констанца… самая добросердечная, самая умная, самая лучшая из них… Скажите, могу ли я пожелать себе лучшей жены?… Все, чего я желаю, — это иметь небольшой гарантированный доход (на который, слава Богу, у меня есть надежда), и тогда я не перестану умолять вас позволить мне спасти эту бедную девушку и сделать себя и ее — и, если можно так выразиться, всех нас — очень счастливыми. Ведь вы, конечно, счастливы, когда счастлива я? И вы будете пользоваться половиной моего постоянного дохода… Пожалуйста, пожалейте своего сына!35

Леопольд не знал, чему верить. Он всеми силами пытался отговорить сына, почти лишенного гроша, от женитьбы, но Моцарт чувствовал, что после двадцати шести лет сыновнего послушания ему пора идти своим путем, вести собственную жизнь. Семь месяцев он тщетно добивался согласия родителей; наконец, 4 августа 1782 года он женился без него. 5 августа оно пришло. Теперь Моцарт был свободен, чтобы узнать, насколько можно содержать семью, сочиняя самую разнообразную коллекцию превосходной музыки в истории человечества.

VI. КОМПОЗИТОР

У него были основания для уверенности, ведь он уже завоевал репутацию пианиста, обзавелся несколькими платными учениками и успешно ставил оперы. Всего через месяц после ухода со службы архиепископа он получил от графа Орсини-Розенберга, директора придворных театров Иосифа II, заказ на сочинение «Зингшпиля» — разговорной драмы, перемежающейся песнями. Результат был представлен 16 июля 1782 года в присутствии императора под названием «Похищение из сераля» («Die Entführung aus dem Serail»). Враждебная клика осудила его, но почти все зрители были покорены жизнерадостными ариями, украсившими устаревшую тему: христианская красавица, захваченная пиратами, проданная в турецкий гарем и спасенная своим христианским любовником после невероятных интриг. Иосиф II заметил по поводу музыки: «Слишком красиво для наших ушей, мой дорогой Моцарт, и слишком много нот», на что безрассудный композитор ответил: «Ровно столько, ваше величество, сколько нужно».36 За первые шесть лет оперетта была повторена в Вене тридцать три раза. Глюк хвалил ее, хотя и понимал, что в ней совершенно не учтена его «реформа» оперы; он восхищался инструментальными композициями буйного юноши и пригласил его на ужин.

Моцарт черпал вдохновение скорее в Италии, чем в Германии; он предпочитал мелодию и простую гармонию сложной и эрудированной полифонии. Только в последнее десятилетие жизни он почувствовал сильное влияние Генделя и Иоганна Себастьяна Баха. В 1782 году он присоединился к музыкантам, которые под эгидой барона Готфрида ван Свитена давали концерты, в основном Генделя и Баха, в Национальной библиотеке или в доме ван Свитена. В 1774 году барон привез из Берлина в Вену «Искусство фуги», «Хорошо темперированный клавикорд» и другие произведения И. С. Баха. Он осуждал итальянскую музыку как дилетантскую; настоящая музыка, по его мнению, требовала строгого внимания к фуге, полифонии и контрапункту. Моцарт, хотя он никогда не считал структуру, правила или форму самоцелью, извлек пользу из советов и концертов ван Свьетена и тщательно изучил Генделя и крупных Бахов. После 1787 года он дирижировал концертами Генделя в Вене и позволил себе некоторые вольности, адаптируя партитуры Генделя к венским оркестрам. В своей поздней инструментальной музыке он гармонично соединил итальянскую мелодику и немецкую полифонию.

Взгляд на каталог сочинений Моцарта, составленный Кёхелем, впечатляет. Здесь перечислены 626 произведений — самое большое количество музыки, оставленное любым композитором, кроме Гайдна, созданное за тридцать шесть лет жизни и включающее шедевры во всех формах: 77 сонат, 8 трио, 29 квартетов, 5 квинтетов, 51 концерт, 96 дивертисментов, танцев или серенад, 52 симфонии, 90 арий или песен, 60 религиозных композиций, 22 оперы. Если некоторые из приближенных Моцарта считали его праздным, то, возможно, потому, что не вполне понимали, что труд духа может истощить плоть и что без перерывов на летаргию гений может скатиться к безумию. Отец говорил ему: «Промедление — твой страшный грех».37 и во многих случаях Моцарт ждал почти до последнего часа, прежде чем положить на бумагу музыку, которая рождалась в его голове. «Я, так сказать, погружен в музыку, — говорил он, — она у меня в голове целый день, и я люблю мечтать, изучать, размышлять о ней».38 Его жена рассказывала: «Он постоянно что-то натягивал — шляпу, брелок от часов, стол, стул, — как будто это была клавиатура».39 Иногда он занимался