Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

Именно в таком настроении больших ожиданий и любовного доверия Леопольд получил письмо, написанное Вольфгангом 4 февраля, в котором сообщалось о прибытии Купидона. Среди мелких музыкантов в Мангейме был Фридолин Вебер, который был благословен и обременен женой, пятью дочерьми и сыном. Фрау Вебер плела сети для ловли мужей, особенно для старшей дочери, девятнадцатилетней и нервно-нубильной Йозефы. Моцарт же увлекся шестнадцатилетней Алоизией, чей ангельский голос и пышные формы делали ее мечтой юного музыканта. Он почти не замечал четырнадцатилетнюю Констанцу, которая должна была стать его женой. Для Алоизии он сочинил несколько своих самых нежных песен. Когда она пела их, он забывал о своих собственных амбициях и думал о том, чтобы сопровождать ее, Йозефу и их отца в Италию, где она могла бы получить вокальное образование и оперные возможности, а он помогал бы содержать их, давая концерты и сочиняя оперы. Все это смелый молодой любовник объяснил отцу:

Я так полюбил эту несчастную семью, что мое самое заветное желание — сделать их счастливыми…Я советую им уехать в Италию. Поэтому сейчас я хотел бы, чтобы вы написали нашему доброму другу Лугиати, и чем скорее, тем лучше, и поинтересовались, какие самые высокие условия предоставляются примадонне в Вероне…Что касается пения Алоизии, я готов поспорить на жизнь, что она принесет мне известность….. Если наш план удастся, мы — герр Вебер, его две дочери и я — будем иметь честь навестить мою дорогую сестру на две недели по пути через Зальцбург….. Я охотно напишу оперу для Вероны за пятьдесят цеккини (650 долларов?), лишь бы она могла заявить о себе…Старшая дочь будет нам очень полезна, ибо мы могли бы завести свой собственный женский дом, так как она умеет готовить. Кстати, вы не должны сильно удивляться, когда узнаете, что у меня осталось всего сорок два гульдена из семидесяти семи. Это всего лишь результат моего восторга от того, что я снова оказался в обществе честных и единомышленников….

Пришлите мне ответ в ближайшее время. Не забывайте, как сильно я хочу писать оперы. Я завидую всем, кто их сочиняет. Я действительно могу плакать от досады, когда слышу… арию. Но итальянскую, а не немецкую; seria, а не buffa!..Теперь я написал все, что тяготит мое сердце. Моя мать вполне удовлетворена моими идеями…Мысль о помощи бедной семье, без ущерба для себя, радует мою душу. Я тысячу раз целую ваши руки и остаюсь до самой смерти вашим самым послушным сыном».23

Леопольд ответил 11 февраля:

Мой дорогой сын! Я прочел твое письмо от 4-го числа с изумлением и ужасом… Всю ночь я не мог уснуть… Боже милостивый!.. Прошли те счастливые минуты, когда, будучи ребенком или мальчиком, ты никогда не ложился спать, не встав на стул и не спев мне… и целуя меня снова и снова в кончик носа, и говоря мне, что, когда я состарюсь, ты положишь меня в стеклянный футляр и защитишь от каждого дуновения воздуха, чтобы я всегда был с тобой и почитал меня. Поэтому слушайте меня в терпении!..

Он сказал, что надеялся, что Вольфганг отложит женитьбу до тех пор, пока не займет достойное место в музыкальном мире; тогда он найдет хорошую жену, воспитает прекрасную семью, будет помогать родителям и сестре. Но теперь, увлекшись юной сиреной, этот сын забывает о родителях и думает только о том, чтобы последовать за девушкой в Италию, в ее свиту. Какая невероятная чушь!

Отправляемся с вами в Париж! И так скоро! Найдите свое место среди великих людей. Aut Caesar aut nihil!..Из Парижа имя и слава человека с большим талантом разносятся по всему миру. Там дворяне относятся к гениальным людям с величайшим почтением, уважением и учтивостью; там вы увидите утонченную манеру жизни, которая составляет удивительный контраст с грубостью наших немецких придворных и их дам; там вы сможете овладеть французским языком».24

Моцарт скромно ответил, что не очень серьезно отнесся к плану сопровождения Веберов в Италию. Он со слезами на глазах попрощался с Веберами и пообещал увидеться с ними по дороге домой. 14 марта 1778 года он вместе с матерью отправился в общественной карете в Париж.

IV. В ПАРИЖЕ: 1778 ГОД

Они приехали 23 марта, как раз вовремя, чтобы быть охваченными апофеозом Вольтера. Они сняли простое жилье, и Моцарт отправился на поиски заказов. Гримм и госпожа д'Эпинэ старались привлечь внимание к юноше, которого Париж четырнадцать лет назад провозгласил вундеркиндом. Версаль предложил ему должность придворного органиста с жалованьем в две тысячи ливров за шесть месяцев работы в год; Леопольд посоветовал ему согласиться, Гримм воспротивился, Моцарт отказался как от слишком плохого вознаграждения и, возможно, как от несоответствующего его таланту. Многие дома были открыты для него, если он играл на фортепиано за еду, но даже для того, чтобы добраться до этих домов, требовалась дорогая поездка на такси по грязным улицам. Один знатный человек, герцог де Гинес, выглядел многообещающе; для него и его дочери Моцарт написал великолепный Концерт до для флейты и арфы (K. 299), а молодой девушке давал уроки композиции за хорошую плату; но вскоре она вышла замуж, и герцог заплатил всего три луидора (75 долларов?) за концерт, который должен был положить Париж к ногам Моцарта. Впервые в жизни Моцарт потерял мужество. «Я вполне здоров, — писал он отцу 29 мая, — но часто задаюсь вопросом, стоит ли жить». Его дух воспрянул, когда Ле Грос, директор «Духовных концертов», поручил ему написать симфонию (K. 297). Она была с успехом исполнена 18 июня.

Затем, 3 июля, умерла его мать. Вначале она наслаждалась отпуском в Зальцбурге и домашним хозяйством; вскоре ей захотелось вернуться в дом, к повседневным делам и контактам, которые наполняли ее жизнь содержанием и значимостью. Девятидневная поездка в Париж в трясущемся вагоне, в шумной компании и под проливным дождем подкосила ее здоровье; а то, что ее сын не смог найти место в Париже, омрачило ее обычно жизнерадостный дух. День за днем она сидела в одиночестве среди незнакомой обстановки и непонятных