Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

были приняты Георгом III. В течение четырех часов 19 мая перед королем и двором Вольфганг играл Генделя, Баха и других мастеров; он аккомпанировал пению королевы Шарлотты и сымпровизировал новую мелодию к басу арии Генделя. Иоганн Кристиан Бах, поселившийся в Лондоне в 1762 году, посадил мальчика к себе на колени и сыграл с ним сонату, причем каждый играл по очереди такт, «с такой точностью, что никто бы не заподозрил двух исполнителей».7 Бах начинал фугу, Вольфганг ее продолжал, и опять же так, словно два гения были одним целым. После этого в течение нескольких лет в сочинениях Моцарта прослеживалось влияние Иоганна Кристиана Баха. 5 июня дети дали концерт, который порадовал Леопольда чистыми ста гинеями. Но отец заболел тяжелым воспалением горла, и семья удалилась в Челси на семинедельный отдых, во время которого Вольфганг, которому уже исполнилось восемь лет, сочинил две симфонии (K. 16 и 19).

24 июля 1765 года они выехали из Лондона в Голландию, но в Лилле заболели и отец, и сын, и турне было остановлено на месяц, хотя архиепископ фон Шраттенбах уже давно призывал к возвращению Леопольда. Они достигли Гааги 11 сентября, но на следующий день Марианна заболела, и вскоре состояние ее ухудшилось, так что 21 октября она приняла последнее причастие. 30 сентября Вольфганг дал концерт без помощи сестры. Едва она поправилась, как его охватила лихорадка, и семье пришлось жить в дорогостоящем безделье до января 1766 года. 29 января и 26 февраля они дали концерты в Амстердаме, где впервые была исполнена симфония Моцарта (К. 22). В течение этих месяцев мальчик неистово сочинял. В мае они вернулись в Париж, где оставили большую часть своего багажа; Гримм обеспечил им удобное жилье; они снова выступали в Версале и на публике; только 9 июля они оторвались от очаровательной столицы.

Они отдыхали в Дижоне в качестве гостей принца де Конде; четыре недели провели в Лионе, три — в Женеве, одну — в Лозанне, еще одну — в Берне, две — в Цюрихе, двенадцать дней — в Донауэшингене; затем были короткие остановки в Биберахе, Ульме и Аугсбурге; более длительное пребывание в Мюнхене, где Вольфганг снова заболел. Наконец, в конце ноября 1766 года, после трех с половиной лет отсутствия, семья вернулась в Зальцбург. Старый архиепископ простил их, и теперь они могли оценить домашний комфорт. Казалось бы, все было хорошо, но Моцарт так и не стал совсем здоровым.

II.ЮНОСТЬ: 1766–77

Леопольд был неумолимым наставником. Он провел сына через сложный курс обучения контрапункту, тщательному басу и другим элементам композиции, которые дошли до него из немецкой и итальянской музыки. Когда архиепископ услышал, что Вольфганг сочиняет, он удивился, что отец не сотрудничает с ним. Чтобы решить этот вопрос, он пригласил мальчика пожить у него неделю; он изолировал его от всякой посторонней помощи, дал ему бумагу, карандаш и клавесин и поручил сочинить часть оратории на Первую заповедь. В конце недели Моцарт представил результат; архиепископу сказали, что он заслуживает похвалы; он поручил своему концертмейстеру Михаэлю (брату Йозефа) Гайдну сочинить вторую часть, а органисту — третью; все было исполнено на архиепископском дворе 12 марта 1767 года и признано достойным повторения 2 апреля. Партия Моцарта теперь включена в каталог Кёхеля под № 35.*

Узнав, что эрцгерцогиня Мария Жозефа вскоре выйдет замуж за короля Неаполя Фердинанда, Леопольд решил, что церемонии, которые будут проходить при императорском дворе, откроют новые возможности для его детей. 11 сентября 1767 года семья отправилась в Вену. Их приняли ко двору, но результате и Вольфганг, и Марианна заразились оспой от невесты. Несчастные родители отвезли своих вундеркиндов в Ольмюц в Моравии, где граф Подстацкий дал им приют и заботу. Моцарт ослеп на девять дней. 10 января 1768 года семья вернулась в Вену; императрица и Иосиф II приняли их радушно, но двор оплакивал смерть невесты, и о концертах не могло быть и речи.

После долгого и безрезультатного отсутствия семья вернулась в Зальцбург (5 января 1769 года). Моцарт продолжал заниматься с отцом, но к концу года Леопольд решил, что научил мальчика всему, чему мог, и что теперь Вольфгангу необходимо познакомиться с музыкальной жизнью Италии. Заручившись рекомендательными письмами к итальянским маэстрам от Иоганна Хассе и других, отец и сын отправились в путь 13 декабря 1769 года, оставив Марианну с матерью поддерживать положение в Зальцбурге. Вечером следующего дня Моцарт дал концерт в Инсбруке; он сходу сыграл незнакомый концерт, поставленный перед ним в качестве проверки его мастерства; местная пресса отметила его «необыкновенные музыкальные способности».8 В Милане они встретились с Саммартини, Хассе и Пиччини, а граф фон Фирмиан получил для Вольфганга заказ на оперу; это означало сто дукатов для семейной казны. В Болонье они услышали все еще чудесный голос Фаринелли, вернувшегося после триумфа в Испании, и договорились с падре Мартини, чтобы Вольфганг вернулся и сдал экзамены на получение желанного диплома Филармонической академии. Во Флоренции, при дворе великого герцога Леопольда, Моцарт играл на клавесине под скрипку Нардини. Затем отец и сын поспешили в Рим для исполнения музыки Страстной недели.

Они прибыли 11 апреля 1770 года в грозу с громом и молнией, так что Леопольд мог сообщить, что их «приняли как великих людей с артиллерийским обстрелом».9 Они успели как раз вовремя, чтобы побывать в Сикстинской капелле и услышать «Miserere» Грегорио Аллегри, который исполнялся там ежегодно. Копии этого знаменитого хорала, написанного для четырех, пяти или девяти частей, было трудно достать; Моцарт прослушал его дважды и записал по памяти. В Риме они пробыли четыре недели, давая концерты в домах гражданской и церковной знати. 8 мая они отправились в Неаполь; дорога была опасной из-за разбойников; Моцарты путешествовали с четырьмя монахами-августинцами, чтобы заручиться божественной защитой или срочным виатикумом. Неаполь задержал их на целый месяц, так как аристократия, начиная с Тануччи и ниже, приглашала их на званые вечера и предоставляла в их распоряжение господские экипажи. Когда Вольфганг играл в консерватории делла Пьета, суеверная публика приписала его мастерство магии кольца, которое он носил; они были поражены, когда, отбросив кольцо, он играл так же блестяще, как и прежде.

Вдоволь насладившись Римом,