Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

Америке, постараюсь дать ему лучшее из того, что имею, и притом с добрыми намерениями и наилучшим способом, на какой я только способен.

«Нет, иначе, Джеймс, совсем иначе, — сказала моя жена, — мне не нравится твое сравнение; ведь здесь все необходимое доставляли ему наш домик и погреб, наш сад и огород; из-за этого, кстати, бедному мистеру Ф. Б. пришлось половину времени довольствоваться одними фруктовыми пирогами, молоком и персиками. Все это дал нам господь, а мы со служанкой доделали остальное; мы не создали эти припасы, мы только постарались как можно вкуснее и чище их приготовить. Первым делом, Джеймс, и тебе должно проверить, что припасено у тебя в голове, а уж потом думать о стряпне».

«Нет, жена, на сей раз ты не права; будь я преисполнен тщеславия, твой упрек был бы уместен, но ты же знаешь, что его во мне нет. Откуда мне знать, на что я способен, пока я не попробовал? Если бы ты, проживая в отцовском доме, не учила и не перенимала разные отрасли домоводства, коими славились твои родители, ты не годилась бы в жены американскому фермеру и никогда не стала бы моей женою. Я женился на тебе не ради того, что у тебя было, а ради того, что ты умела; разве ты не заметила, что еще сказал мистер Ф. Б.? Он говорит, что искусство писать подобно всякому другому искусству, что оно приобретается привычкой и усердием».

«Сие весьма справедливо, — сказал наш священник, — тот, кто каждый день недели напишет по письму, в субботу убедится, что шестое письмо выходит из-под его пера намного легче первого. Когда я принял духовный сан и начал проповедовать слово божие, я заметил, что голова моя пуста, что я смущен и подобен иссохшей земле, которая не родит ничего, даже и сорняков. Благословение свыше и усердные занятия обогатили меня мыслями, фразами и словами, я почувствовал, что широко осведомлен и могу теперь подробно толковать любой текст, какой только придет мне на ум. Так же будет и с вами, сосед Джеймс, и потому начинайте без промедленья, а письма мистера Ф. Б. послужат вам на пользу: он, без сомнения, будет о многом вам сообщать, ведь переписка состоит во взаимных письмах. Отбросьте вашу робость, а я на досуге постараюсь помочь вам, чем могу».

«Ну что ж, — сказал я, — в таком случае я решился последовать вашему совету; я не отправлю и не получу ни одного письма, не прочитав их вам и жене; женщины любопытны, им хочется знать секреты мужей; я не впервые обращаюсь к вашему общему суду. Когда б вы ни пришли к нам на обед, мои письма будут поданы вам как последнее блюдо».

«И надеюсь, что не самое несъедобное, — отвечал сей добрый человек. — Природа наделила вас порядочною долею здравомыслия, а сие, позвольте мне сказать вам, один из лучших ее даров. Сверх того, она наделила вас проницательностью, благодаря которой вы замечаете интересные предметы, а также пылким воображением и быстрым умом; вы часто извлекаете полезные мысли из тех предметов, в коих я оных не усмотрел; у вас доброе и отзывчивое сердце; вы любите описания, и поверьте, что перо ваше совсем не дурно для фермера; видно, что вы управляетесь с ним без труда, разум ваш являет собою то, что мы в Йельском колледже называли tabula rasa[95], на которой легко отпечатываются естественные и сильные впечатления. Ах, сосед! Получи вы хотя бы половину образования мистера Ф. Б., из вас, право же, вышел бы достойный корреспондент. Но, быть может, в вашей простой американской одежде вы будете корреспондентом более занимательным, чем во всех мантиях Кембриджа вместе взятых. Вы предстанете перед мистером Ф. Б. как одно из наших беспорядочно и буйно разросшихся диких американских растений, которые европейский ученый, быть может, сочтет неуместными и бесполезными. Если земля наша пока еще не прославилась великолепием своих плодов, сия пышность, однако же, являет собою убедительное доказательство плодородия, которое требуется лишь улучшать и исправлять посредством постепенно приобретаемых знаний. Сокращать легче, нежели расширять; я не хочу вам льстить, сосед Джеймс, лесть чужда моему характеру, и от того вы можете верить словам своего священника. Живи я в Европе, мне бы наскучило изо дня в день смотреть на шпалерник, живые изгороди и обстриженные деревья-пигмеи. Так пусть же мистер Ф. Б. увидит на бумаге американские дикие вишни в той форме, какую со всей своей неукротимой силой придает им здесь Природа, во всем великолепии их густых развесистых ветвей; пусть он увидит, что мы обладаем мощными зародышами растительности. В конце концов, почему фермеру нельзя использовать свои мыслительные способности подобно всем прочим людям; ведь если человек трудится, то разве он не должен думать, а если его мысли полезны, то почему в часы досуга ему нельзя их записать? Я сочинил немало хороших проповедей за плугом. Во время пахоты глаза не заняты ничем определенным и ум открыт для множества полезных идей. Подобными минутами раздумья мы можем наслаждаться не в шумной мастерской кузнеца или плотника, а в тишине полей, когда мы молча вспахиваем землю и задумчиво шагаем вдоль ароматных борозд на наших ровных низинных угодьях, где нам не мешают ни пни, ни каменья; здесь целебные испарения земли оживляют наш дух и пробуждают ум; по сравнению с сим приятным занятием все остальное, что мы делаем на фермах, — тяжкий труд; изо всех сельских работ я всего более люблю пахать, ибо за плугом удобно предаваться размышлениям; ничто меня не отвлекает, мною движет тот же инстинкт, что и моими лошадьми, я делаю свое дело, они — свое, но иных различий между нами нет. Одна лошадь ведет борозду, вторая ее обходит; на краю поля они по моему знаку поворачивают направо или налево, тогда как я, ни о чем не думая, держу и направляю плуг, в который они впряжены. И потому, сосед, начните сию переписку, не прерывайте ее; по мере вашего приближения к трудностям последние будут исчезать; вы постепенно начнете удивляться самому себе, и, оглядываясь назад, скажете то, что часто говаривал себе и я: «хорошо, что я не оробел, ведь иначе я бы никогда ничего не добился». Разве вы станете в поте лица возделывать далекие каменистые склоны, оставляя в небрежении тучную низину у самых дверей вашего дома? Разве вы научились бы изготовлять и чинить плуги, если б однажды не взялись за сие ремесло? Когда-нибудь ваши дети с гордостью скажут, что их отец