Золото хищников - Филип Рив

Неколько минут спустя почтовая рыба выскользнула из-под брюха «Винтового червя» и упала на лед, никем не замеченная в путанице теней под Анкориджем. Город ушел дальше, на север, а рыба начала ввинчиваться в снег, потом в лед, терпеливо высверливая себе дорогу все вниз, вниз, пока не окунулась в черную воду под ледяной шапкой. Ее компьютерный мозг, построенный на основе древних технологий, урчал и пощелкивал. Рыба не была разумной, но она знала дорогу домой. Раскрылись коротенькие плавники, выдвинулся небольшой пропеллер, замурлыкал мотор, и почтовая рыба устремилась на юг.

Глава 13. РУЛЕВАЯ РУБКА

Эстер не стала рассказывать Тому о своей странной встрече. Она не хотела, чтобы он считал ее дурочкой, болтающей о привидениях. Фигура, смотревшая на нее из темного закоулка, ей просто-напросто примерещилась, а мистер Скабиоз — сумасшедший, только и всего. В этом городе все сумасшедшие, если верят Фрейе и Пеннироялу с их обещаниями новых зеленых охотничьих земель за границей льда, и Том сошел с ума заодно с ними. Нет смысла спорить, уговаривать его опомниться. Лучше попытаться увезти его отсюда, пока пе случилось беды.

Проходили дни и недели, а Анкоридж все бежал по льду, укрывшему собой северные моря, огибая гористое побережье Гренландии. Эстер теперь больше времени проводила в гавани, наблюдая, как мистер Аакъюк ремонтирует «Дженни Ганивер». Она почти ничем не могла ему помочь, поскольку не разбиралась в механике, но могла по крайней мере подавать инструменты, приносить нужные вещи из мастерской и наливать ему обжигающе горячее темно-лиловое какао из старенького термоса. Ей казалось, что уже просто находясь здесь, она приближает тот день, когда «Дженни» будет готова унести ее прочь из этого города, населенного призраками.

Иногда Том тоже приходил в ангар, но это случалось очень редко.

— Незачем нам обоим стоять над душой у мистера Аакъюка, — сказал он Эстер. — Мы будем ему только мешать.

Но оба они знали настоящую причину: Тому слишком понравилась его новая жизнь в Анкоридже. До сих пор он даже не сознавал, насколько истосковался по жизни в движущемся городе. Тут все дело в моторах, говорил он себе, в этой уютной вибрации, от которой здания кажутся живыми, в этом ощущении движения, когда каждое утро, проснувшись, видишь за окном новый пейзаж, пусть даже это все та же тьма и ледяная пустыня.

А может быть, хоть он и не хотел признаться в этом даже самому себе, это было как-то связано с Фрейей. Он часто встречал ее в Вундеркамере и в дворцовой библиотеке, и хотя встречи всегда бывали довольно официальными и при этом всегда присутствовали Смью или мисс Пай, Том чувствовал, что все лучше узнает маркграфиню. Она его заинтриговала. Она была так непохожа на Эстер и так похожа на девушек, о которых он, бывало, грезил в Лондоне, когда был еще одиноким неприкаянным подмастерьем, — красивая, образованная. Правда, она немножечко сноб и малость задвинута на ритуалах и этикете, но это можно понять, если вспомнить, как ее воспитывали и что ей пришлось перенести в жизни. Она нравилась ему все больше и больше.

Профессор Пеннироял полностью поправился и переехал в официальную резиденцию Главного навигатора — высокую, узкую башню под названием Рулевая Рубка, которая стояла неподалеку от Зимнего дворца, совсем рядом с храмом. На верхнем этаже башни находился «капитанский мостик», откуда производилось управление движением города, а ниже располагались роскошные апартаменты, куда Пеннироял и вселился, весьма довольный собой. Он всегда считал себя человеком незаурядным и был чрезвычайно рад оказаться в городе, где все остальные придерживались того же мнения.

Конечно, он и понятия не имел об управлении движущимся городом, так что на практике повседневную работу по прокладке курса по-прежнему выполняла мисс Пай. Каждое утро они с Пеннироялом в течение часа изучали имевшиеся в городе немногочисленные и довольно невразумительные карты западных ледяных территорий. Все остальное время профессор нежился в сауне, или прохлаждался у себя в гостиной, или отправлялся на поиски кладов по заброшенным бутикам Расмуссен-проспекта и Заполярной аркады.

— Какая все-таки удача, что мы оказались в Анкоридже, Том. Вот уж действительно, не было бы счастья, да несчастье помогло, мой милый мальчик! — сказал он однажды, темным арктическим вечером, когда Том зашел к нему в гости.

Широким жестом руки в драгоценных перстнях профессор обвел свою просторную гостиную, где на полу лежали узорчатые ковры, по стенам висели картины в тяжелых рамах, весело горели огни в бронзовых треножниках, а огромные окна смотрели поверх крыш соседних домов на проплывающий мимо ледяной пейзаж. За окнами поднимался настоящий буран, ветер гнал снег по городским улицам, а в квартире Главного навигатора было тепло и уютно.

— Кстати, как там поживает твой воздушный корабль? — осведомился Пеннироял.

— А, потихоньку, — ответил Том.

Если честно, он уже несколько дней не наведывался в гавань и понятия не имел, как продвигается ремонт «Дженни Ганивер». Он старался поменьше думать об этом, ведь, когда ремонтные работы закончатся, Эстер захочет улететь и потащит его с собой, прочь от этого чудесного города и от Фрейи. Но все-таки профессор очень добр, что интересуется состоянием корабля, подумал Том.

— А как путешествие в Америку? — спросил он. — Все идет хорошо, профессор?

— Абсолютно! — вскричал Пеннироял, поудобнее устраиваясь на диване и расправляя складки стеганого халата из силиконового шелка. Он заново наполнил свой бокал вином и налил еще один для Тома. — В погребах Главного навигатора имеются прекрасные выдержанные вина, было жаль не воспользоваться его запасами, пока можно… То есть…

— Самое лучшее вино нужно поберечь, чтобы выпить его, когда вы доберетесь до Америки, — сказал Том, присаживаясь на низенький стульчик у ног великого человека. — Вы уже окончательно определили курс?

— Как сказать… И да, и нет, — небрежно ответил Пеннироял, взмахнув бокалом и пролив немного вина на меховое покрывало, раскинутое на диване. — И да, и нет, Том. С того момента как мы окажемся к западу от Гренландии, дело пойдет как по маслу. Виндолен и Скабиоз придумали какой-то безумно запутанный маршрут, собирались петлять между всевозможными островами, которых, вполне возможно, уже и не существует больше, а затем двинуться на юг вдоль западного побережья Америки. К счастью, я смог показать им значительно более легкий путь. — Он ткнул пальцем в сторону карты на стене. — Мы проскочим через остров Баффина прямо в Гудзонов залив. Там хороший, толстый, прочный морской лед, он тянется в самую глубь Северо-Американского континента. Именно так я прошел на обратном пути. Мы мигом промчимся до границы льда, а там поднимем кормовое колесо и покатим себе на гусеничном ходу прямо в зеленые края. Пара пустяков!

— Вот бы и мне тоже с вами, — вздохнул Том.

— Нет, нет, мой милый мальчик! — довольно резко возразил путешественник. — Тебя ждут птичьи дороги. Как только ваш кораблик приведут в божеский вид, ты и твоя… э-э… прелестная спутница должны вернуться в небо. Между прочим, я слышал, ее толстячество маркграфиня дала тебе почитать кое-какие из моих книг?

При упоминании о Фрейе Том покраснел.

— Ну-с, и что же ты о них скажешь? — продолжал Пеннироял, наливая себе еще вина. — Недурно, а?

Том не знал, что и сказать. Безусловно, книги Пеннирояла очень увлекательны. Только вот история у альтернативного историка получается какая-то слишком уж альтернативная. По крайней мере, так представлялось Тому с его лондонским образованием. В «Великолепной Америке» профессор рассказывает о том, что видел остовы древних небоскребов, выступающие из пылевого слоя Мертвого континента, но больше ни один исследователь не сообщал о подобных вещах. Несомненно, ветер и ржавчина давным-давно должны были уничтожить эти балки. Может, у Пеннирояла в то время были галлюцинации? А в книге «Мусор? Как бы не так!» Пеннироял утверждает, будто малюсенькие игрушечные поезда и наземные автомобильчики, какие находят время от времени на месте древних поселений, это вовсе не игрушки. «Нет никакого сомнения, — пишет он, — что эти машины управлялись миниатюрными человечками, которых создали Древние при помощи генной инженерии для каких-то неизвестных целей».

Том не сомневался, что Пеннироял — великий путешественник. Просто, видимо, когда он садится за пишущую машинку, у него слишком разыгрывается воображение.

— Ну что, Том? — спросил Пеннироял. — Не стесняйся! Хороший писатель всегда рад контрактивной корытике… Я хотел сказать, конфективной кретинитике…

— Ах, профессор Пеннироял! — послышался вдруг голос Виндолен Пай из латунного громкоговорителя на стене. — Скорее сюда! Дозорные что-то заметили впереди, на льду!