Золото хищников - Филип Рив

— Ах, доктор Пеннироял! — взвизгнула мисс Пай.

— Убери свои грязные лапы от ее сиятельства! — рявкнул Смью, выхватывая шпагу и целясь в коленки ученого.

Фрейя вырвалась из рук профессора, испуганная, возмущенная, разъяренная, вытирая с лица брызги слюны Пеннирояла. Никто и никогда не осмеливался говорить с нею так, и на какое-то мгновение ей подумалось: вот что бывает, когда нарушаешь древние обычаи и назначаешь Главным навигатором простолюдина! Но тут она вспомнила, что Росомаха-таун, скорее всего, мчится сейчас к ее городу сквозь пургу, разинув громадные челюсти, пылая всеми топками своего брюха. Она повернулась к навигаторам:

— Сделаем так, как сказал Том! Нечего таращить глаза! Вызывайте мистера Скабиоза! Меняем курс! Полный вперед!

Якоря пошли вверх, отделяясь от заснеженного льда, и загадочные турбины в недрах Скабиозовых сфер загудели с новой силой. Пришли в движение ряды толстых гусеничных треков, выдвинувшихся по краям Анкориджа на гидравлических рычагах. Они опускались все ниже в тучах пара и брызгах антифриза, пока не коснулись льда. Чуть покачиваясь под ударами ветра, Анкоридж выполнил поворот и двинулся новым курсом. Если ледяные боги будут к нему милостивы, Росомаха-таун не заметит этот маневр, — но вот в каком направлении движется сам Росомаха-таун и вообще что он сейчас делает там, в снежной мгле, это знают только ледяные боги. Снежная буря разыгралась вовсю, дикая полярная буря. Она срывала с нежилых зданий верхней палубы ставни и кровельные листы и швыряла их, как следует раскрутив, высоко в небо. Анкоридж с потушенными огнями слепо мчался вперед в непроглядном мраке.

Коул набивал сумку запчастями в одной из заброшенных мастерских машинного отделения, когда город переменил курс. От неожиданности взломщик чуть было не полетел на пол. Он покрепче прижал к себе сумку, чтобы награбленные детали не звякали, на цыпочках выбежал из мастерской и нырнул в лабиринт давно уже ставших знакомыми улочек и переулков, ведущих в центр машинного отделения, к шахтам, где размещались Скабиозовы сферы. Скорчившись между двумя пустыми топливными бункерами, он услышал, как перекрикивались рабочие, спеша по своим местам, и мало-помалу сообразил, что происходит. Он поглубже забился в тень и стал думать, что ему теперь делать.

Он знал, что следует делать, у Дядюшки на этот счет были абсолютно ясные и четкие правила. Если городу, подвергающемуся обработке, угрожает опасность быть съеденным, прикрепленная к нему пиявка обязана немедленно отсоединиться и спасаться бегством. Все это — частный случай единого общего правила: НЕ ПОПАДАТЬСЯ. Если хоть одну пиявку возьмут в плен, северные города узнают, каким образом их столько лет обирали и грабили, они начнут выставлять стражу, примут меры безопасности. Пропащие Мальчишки уже не смогут разбойничать без помех, как раньше.

И все-таки Коул не торопился вернуться к «Винтовому червю». Ему не хотелось покидать Анкоридж. Не так, не сейчас. Он пытался убедить самого себя, что не хочет расставаться со своим первым участком работы, что в городе еще полно добычи, которую он не собирается отдавать какому-то дурацкому хищному пригороду. Он не вернется домой побежденным, с полупустым трюмом!

Но на самом деле причина была в другом, и в глубине души Коул прекрасно это понимал, хотя на поверхности продолжал кипеть от злости на наглое вмешательство Росомаха-тауна.

У Коула появилась тайна. Такая глубокая и страшная тайна, что он ни за что на свете даже не заикнулся бы о ней Вертелу или Гарглу. Он и наедине с собой только недавно осмелился признать ужасную правду: ему нравятся люди, которых он грабит! Он знал, что это неправильно, но ничего не мог с собой поделать. Ему была симпатична Виндолен Пай, он сочувствовал ее тайным страхам — хватит ли у нее мастерства, чтобы довести город до Америки? Он жалел мистера Скабиоза, его восхищало упрямое мужество Смью, Аакьюков и других мужчин и женщин, которые работали в машинном отделении, разводили скот и водоросли на фермах. Том нравился ему своей добротой и тем, что летал в небе. (Коулу иногда казалось, что, не попади он к Дядюшке, тоже мог бы стать таким, как Том.)

А Фрейя… У него не было слов, чтобы описать те противоречивые, незнакомые чувства, которые она в нем пробудила.

Гудение Скабиозовых сфер звучало все пронзительнее. Город бросало из стороны в сторону, тяжелые предметы падали на палубу и с грохотом катались по улицам совсем рядом с укрытием Коула, но он понимал, что не сможет уйти. Не может он бросить этих людей, которых успел так хорошо узнать. Придется рискнуть переждать охоту. Вертел и Гаргл не уйдут без него. Даже если они сейчас видят, как он здесь прячется, в его мысли они заглянуть не могут. Он им скажет, что не решился пробираться к «Винтовому червю» среди всей этой свистопляски. Все будет хорошо. Анкоридж выживет. Коул верил в мисс Пай, Скабиоза и Фрейю. Они прорвутся!

Том много раз наблюдал за охотой со смотровой площадки второй палубы Лондона, кричал «Ура!», когда его город догонял мелкие промышленные и тяжелые, неповоротливые торговые города, но ему никогда еще не приходилось испытать, что такое охота с точки зрения добычи. Это ощущение ему совсем не понравилось. Если бы хоть у него было какое-нибудь дело, как у Виндолен Пай и ее сотрудников, которые деловито раскладывали на столе географические карты, прижимая их кофейными кружками, чтобы уголки не загибались кверху. С начала погони за их городом они успели выпить неимоверное количество кофе, исподтишка бросая умоляющие взгляды на фигурки ледяных богов, установленные на алтаре Рулевой Рубки.

— Почему они так нервничают? — спросил Том у Фрейи, которая стояла рядом с ним и тоже ничего не делала. — Ветер ведь совсем не такой уж сильный. Разве он может на самом деле нас опрокинуть?

Фрейя кивнула, крепко сжав губы. Она знала свой город лучше, чем Том, и чувствовала, как вздрагивает палуба, когда ураган подцепляет днище своими крепкими пальцами, пытаясь оторвать его ото льда. Кроме того, бояться нужно было не только ветра.

— Большая часть Высокого льда достаточно прочная, — сказала Фрейя. — Толщина ледовой шапки — около трехсот метров, а в некоторых местах океан промерз до самого дна. Но есть места, где лед тоньше. И еще бывают полыньи — это как озера незамерзшей воды среди льда — и ледяные круги, они меньше, но если край полоза туда провалится, город вполне может потерять равновесие. Полыньи обходить не очень трудно, они более или менее постоянные и отмечены на картах мисс Пай. А вот круги появляются во льду совершенно беспорядочно.

Том вспомнил фотографии в Вундеркамере.

— Как образуются эти круги?

— Неизвестно, — ответила Фрейя. — Может быть, на них влияют какие-нибудь течения во льду или вибрация от движущихся городов. Они часто встречаются в тех местах, где проехал город. Они очень странные, эти круги. Совершенно ровные, с гладкими краями. Снегоходы говорят, что эти лунки пробивают во льду призраки, когда ловят рыбу. — Девушка засмеялась. Было приятно болтать о загадках Высокого льда вместо того, чтобы думать о слишком даже реальном хищнике, рыщущем где-то там, в буране. — Про Высокий лед рассказывают много разных историй. Например, крабы-привидения: гигантские существа, похожие не то на паука, не то на краба, размером с айсберг, которых якобы кто-то видел бегущими по льду при свете северного сияния. В детстве они мне снились в страшных снах…

Фрейя подвинулась поближе к Тому, так что даже задела рукой рукав его куртки. Она вдруг почувствовала себя отчаянно храброй. В первую минуту было очень страшно идти наперекор старинным обычаям, но теперь, когда они мчались сквозь снежную бурю, бросая вызов Росомаха-тауну, а заодно и всем традициям Анкориджа, на смену страху пришло какое-то другое чувство. Упоение — вот самое подходящее слово! Хорошо, что Том здесь, рядом с ней. Если они переживут все это, решила Фрейя, она нарушит еще одну традицию и пригласит его на обед. Его одного.

— Том… — сказала она.

— Смотрите! — закричал Том. — Мисс Пай! Что это?

За темными силуэтами крыш Анкориджа вдруг вспыхнул целый ряд огней, затем мелькнули гигантские колеса, утыканные зубьями-когтями, и ярко освещенные окна домов. Все это пронеслось мимо, двигаясь под прямым углом к новому курсу Анкориджа. Это была корма Росомаха-тауна. Его дозорные заметили Анкоридж, тяжелые колеса дали обратный ход, но из-за массивных челюстей пригород не смог быстро развернуться, а буран уже снова взметнул густую снежную завесу, скрывая хищника от его жертвы.

— Слава Куирку! — прошептал Том и засмеялся от облегчения.

Он уже думал, что ему не миновать рабских бараков пригорода, а теперь ему словно заново подарили будущее. Фрейя тихонько сжала его пальцы, и Том неожиданно обнаружил, что, когда появился хищник, они в панике схватились за руки, и теперь ее теплая пухленькая ручка уютно лежала в его руке. Смутившись, Том быстро отдернул руку. С самого начала охоты он ни разу не подумал об Эстер.