Золото хищников - Филип Рив

— Сколько у Древних было всего разного…

— Удивительно, не правда ли, ваше сиятельство? — согласился Том шепотом. Предмет, висевший в витрине, был таким древним и таким драгоценным, что казался Тому святыней. Этого листка коснулась своими перстами сама богиня истории. — Подумать только, когда-то люди были настолько богатыми, что могли себе позволить выбрасывать такие вещи! Даже самые бедные из них жили не хуже лорд-мэра.

Они перешли к следующей витрине. Здесь хранилась коллекция тех странных металлических колечек, которые часто находят на мусорных свалках Древних. У некоторых из них до сих пор сохранилась подвеска в форме слезы с надписью «Открывать здесь».

— Профессор Пеннироял не согласен с тем, что их выбрасывали, — сказала Фрейя. — Он утверждает, что те места, которые современные археологи называют мусорными свалками, на самом деле — религиозные центры, где Древние приносили ценные предметы в жертву богам потребления. Вы не читали его книгу на эту тему? Называется «Мусор? Как бы не так!». Я вам дам почитать…

— Спасибо, — сказал Том.

— Спасибо, ваше сиятельство, — поправила Фрейя, но при этом так мило улыбнулась, что обидеться было невозможно.

— Конечно, — продолжала она, проводя пальчиком по пыльной витрине, — музею нужен хранитель. Когда-то здесь был куратор, но он умер во время чумы или убежал, не помню. Теперь все покрывается пылью, и вещи постоянно воруют. Пропало несколько очень красивых старинных ювелирных изделий и парочка механизмов, хотя я не могу себе представить, кому они могли понадобиться и как кто-то мог сюда проникнуть. Но когда мы доберемся до Америки, знания о ее прошлом будут очень ценны. — Она снова посмотрела на Тома и улыбнулась. — Ты мог бы здесь остаться, Том. Мне было бы приятно думать, что моим маленьким музеем заведует настоящий лондонский историк. Можно было бы его расширить, открыть для публики. Мы бы назвали его Институт Расмуссен…

Том глубоко вдохнул воздух музея, затхлые запахи пыли, мастики для паркета и побитых молью чучел животных. Когда он был подмастерьем-Историком, то мечтал сбежать от всего этого навстречу приключениям, но теперь, когда вся его жизнь состояла из приключений, мысль о том, чтобы снова работать в музее, отчего-то показалась удивительно заманчивой. Вдруг он нечаянно посмотрел через плечо Фрейи и увидел Эстер, которая не сводила с него глаз, — худенькую, одинокую фигурку, затерявшуюся в тени у самой двери, придерживая одной рукой у лица свой старый красный шарф. В первый раз он почувствовал раздражение, глядя на нее. Если бы только она была хоть чуточку покрасивее и немножко более общительной!

— Мне очень жаль, — сказал он, — но Эстер не захочет остаться здесь. Она чувствует себя счастливой только в небе.

Фрейя бросила на Эстер довольно неприветливый взгляд. Она не привыкла получать отказ, удостоив кого-либо приглашения на службу. Ей уже начал нравиться симпатичный молодой историк. Мелькала даже мысль: быть может, ледяные боги специально послали ей его, чтобы восполнить нехватку подходящих юношей в Анкоридже? Но почему же, ах, почему же они решили прислать вместе с ним еще и Эстер Шоу? Эта девушка не просто некрасива, она прямо-таки страшна, а между тем она стоит между Фрейей и этим милым молодым человеком, словно демон, стерегущий заколдованного принца.

— Ну что ж, — сказала маркграфиня, как будто его отказ нисколько не разочаровал ее. — Вероятно, Аакъюку потребуется несколько недель, чтобы отремонтировать ваш корабль. Так что у вас будет вполне достаточно времени, чтобы обдумать мое предложение.

А про себя прибавила: «И вполне достаточно времени, чтобы послать подальше свою кошмарную подружку».

Глава 11. БЕСПОКОЙНЫЕ ПРИЗРАКИ

В ту ночь Том спал крепко и видел во сне музеи. Рядом с ним Эстер не могла сомкнуть глаз. Кровать была такая широкая, что с тем же успехом можно было ночевать в разных комнатах. Эстер нравилось спать, свернувшись калачиком, вплотную к Тому на узкой койке в каюте «Дженни Ганивер», уткнувшись лицом ему в волосы, прижавшись сзади коленями к его коленям, чтобы их тела сцеплялись друг с другом, словно фигурные кусочки картинки-головоломки. А здесь, на большом пухлом матрасе, Том во сне откатился от нее в сторону, а она осталась совсем одна среди сбившихся в ком влажных простыней. В комнате было слишком жарко. Сухой воздух царапал горло, а в трубах отопления, идущих под потолком, то и дело раздавались какие-то жуткие металлические звуки, словно там скреблись крысы.

В конце концов Эстер натянула куртку, сапоги и вышла из дворца на обжигающий холод, какой стоит на улице в три часа ночи. Винтовая лестница вывела ее через тепловой шлюз в машинное отделение Анкориджа, где слышался глухой, ровный гул, а в темноте между опорами верхнего уровня теснились кучками, как грибы, паровые котлы и топливные баки. Эстер двинулась в сторону кормы, думая про себя: «Сейчас увидим, как наша маленькая Снежная королева обращается со своими рабочими». Эстер мечтала о том, как после ее разоблачительных рассказов Тому перестанет нравиться это место. Она испортит ему завтрак описанием условий жизни и работы на нижней палубе!

Эстер прошла по металлическому мостику, по обеим сторонам которого, скрипя и жужжа, вращались огромные зубчатые шестерни, словно в механизме гигантских часов. По большущей суставчатой трубе спустилась ниже, на поддонный уровень, где ходили вверх и вниз поршни, приводившиеся в действие моторами какой-то древней технологии. Эстер никогда раньше не приходилось видеть двигателей такой системы. Обшитые металлическими листами сферы гудели и урчали, выстреливая лучи фиолетового света. То и дело мимо проходили деловитые мужчины и женщины, некоторые из них несли ящики с инструментами или управляли большими многорукими машинами, но не было ни скованных цепями рабов, ни наглых надсмотрщиков, которых ожидала увидеть Эстер. С расклеенных на столбах плакатов смотрело бесцветное личико Фрейи Расмуссен, и рабочие, проходя мимо, почтительно наклоняли головы.

«Может быть, Том был прав, — подумала Эстер, незаметно пробираясь по краешку моторной шахты. — Может быть, Анкоридж действительно мирный, цивилизованный город, каким кажется с виду. Может быть, здесь Том найдет свое счастье. Возможно, город даже осилит путь до Америки, а Том сможет остаться на борту хранителем музея Фрейи Расмуссен и обучать дикарей, рассказывать им о мире, созданном их далекими предками. Он может сохранить «Дженни» в качестве прогулочной яхты, станет в свободное время разыскивать артефакты олд-тека в пустынях, населенных призраками…»

«Но ты ему уже не понадобишься, верно? — спросил мучительный голосок где-то глубоко внутри. — И как же ты будешь жить без него?»

Эстер попыталась представить себе жизнь без Тома и не смогла. Она всегда знала, что вечно это не продлится, но теперь, когда конец замаячил совсем близко, ей хотелось закричать: «Только не сейчас! Еще чуть-чуть! Еще хотя бы один год счастья. Или, может быть, два…»

Она вытерла слезы, которые туманили ей глаза, и пошла быстрее, направляясь к корме, чувствуя дыхание холода и открытого пространства позади города с его теплоперерабатывающими заводами. Стук странных двигателей затих у нее за спиной, сменившись ровным пронзительным шипением, которое становилось громче по мере приближения к корме. Еще несколько минут — и Эстер вышла на крытый тротуар, проходивший по периметру города. Он был огорожен стальной защитной сеткой, а за решеткой мерцали сполохи северного сияния, отражаясь в огромном ободе бесконечно крутящегося кормового колеса Анкориджа.

Эстер пересекла тротуар, прижалась лицом к холодной решетке и стала смотреть наружу. Колесо было отполировано до блеска, и среди сыплющихся отражений мелькали металлические шипы, которыми оно было утыкано, бесконечной чередой уходили вниз, вцепляясь в лед и толкая Анкоридж к далекой цели. Из-под колеса летели брызги талой воды, мелкие льдинки барабанили по защитной сетке. Попадались и довольно крупные осколки льда. В нескольких шагах от того места, где стояла Эстер, часть ограждения погнулась и откачивалась внутрь каждый раз, как по ней попадал кусок льда размером побольше, и тогда через открывшуюся дыру на тротуар сыпалась ледяная крошка и комья мокрого снега.

Как было бы просто проскользнуть в эту дыру! Падение — один миг, а потом на нее накатит колесо, и останется только красная клякса на льду, которую все очень скоро забудут. Уж лучше так, чем смотреть, как Том уходит от нее все дальше и дальше. Разве не лучше умереть, чем снова остаться одной?

Она потянулась к хлопающему краю решетки, но вдруг чья-то рука перехватила ее руку и чей-то голос крикнул в самое ухо:

— Аксель?

Эстер рывком обернулась, хватаясь за нож. У нее за спиной стоял Сёрен Скабиоз. Глаза его светились надеждой и непролитыми слезами, но тут он узнал девушку, и его лицо вновь приобрело свое привычное угрюмое выражение.