Последний протокол. Книга 2 - Ник Тарасов

У тебя есть семья в Бункере, верно? Сестра. Двое племянников.

Он кивнул, и впервые в его глазах мелькнуло что-то живое.

— Да, капитан.

— Ты видел их после возвращения?

— Да. Они… они были рады, что я жив.

— А ты рад? — я остановилась прямо перед ним. — Рад, что жив? Или тебе жаль, что Макс мертв?

Его лицо дернулось. Почти незаметно. Но я увидела.

— Я… жалею о командире, капитан. Он был хорошим человеком.

— Был, — повторила я. — Прошедшее время. Значит, ты точно знаешь, что он мертв?

— Я… я видел, капитан. Видел его тело.

— Опиши мне его.

Он замер. Его глаза расширились. Паника. Чистая, неприкрытая паника, которую он пытался подавить.

— Я… я не могу, капитан. Это было… ужасно. Я не хочу вспоминать.

— Но ты же его хоронил? — я надавила сильнее. — Ты, Ворон и Шумахер. Вы троем выкопали могилу. Опустили тело. Засыпали землей. Так?

— Да, капитан, — его голос дрожал.

— Тогда опиши мне могилу. Где она находится? Какие ориентиры рядом?

Тишина. Долгая, тягучая, невыносимая тишина.

— Я… я не помню точно, капитан. Это было… мы были в шоке…

— Ты не помнишь, где похоронил своего командира? — я повысила голос. Не кричала. Но мой тон был острым, как нож. — Человека, с которым ты прошел через ад? Ты просто забыл?

— Капитан, пожалуйста… — он смотрел на меня умоляющими глазами. — Я говорю правду…

— Нет! — я ударила ладонью по столу. — Ты лжешь! Вы все лжете! И я хочу знать — почему!

Шумахер дернулся, словно его ударили. Ворон сжал кулаки, но лицо оставалось непроницаемым. Рыжий просто стоял, побледневший, с трясущимися губами.

Я обошла их, встала спиной к окну, лицом к ним.

— Вы хорошие солдаты, — сказала я тише. — Верные. Я знаю вас годами. И именно поэтому я знаю, что вы сейчас лжете. Вопрос — добровольно или нет?

Ворон сделал шаг вперед.

— Капитан, мы…

— Молчать! — рявкнула я. — Я не закончила. Вы вернулись из пустошей. Невредимыми. После боя, который должен был вас убить. После трех дней пешком по зараженной территории. Ни царапины. Ни ожога. Ни признака обезвоживания. Доктор Лейн в шоке. Я в шоке. И единственное объяснение, которое приходит мне в голову — кто-то вас вылечил. Кто-то с технологиями, которых у нас нет. И доставил чуть ли не к воротам бункера!

Я сделала паузу, давая словам осесть.

— И этот же кто-то, возможно, стер вам память. Или внушил ложные воспоминания. Потому что ваша история полна дыр. И вы сами это знаете.

Рыжий не выдержал. Он отодвинул стул и сел на него, закрыв лицо руками.

— Капитан, я… я не знаю! Я правда не знаю! Я помню взрыв… а потом… а потом мы уже здесь. И Макс мертв. И я не понимаю… я не понимаю, что произошло!

Слезы. Настоящие слезы. Значит, не все потеряно. Значит, под этой наведенной ложью еще теплится правда.

Я подошла к нему, присела на корточки.

— Рыжий, — мягко позвала я. — Послушай меня. Я не враг. Я хочу помочь. Но для этого мне нужна правда. Вся правда. Что вы помните на самом деле? Без того, что вам, возможно, внушили.

Он поднял на меня залитое слезами лицо.

— Я… я помню Макса. Он стоял над нами. Живой. Целый. И доктор Стелл была рядом. А потом… потом пустота. И когда я очнулся, я уже знал, что Макс мертв. Я знал, где могила. Я мог описать ее в деталях. Но… но это было не реально. Это было как… как сон. Чужой сон, который мне снился.

Ворон и Шумахер стояли молча, но по их лицам я видела — они чувствуют то же самое. Они знают, что их воспоминания фальшивы. Но не могут отличить правду от лжи.

Я выпрямилась, отошла к столу. Моя рука потянулась к бутылке, но я остановилась. Нет. Сейчас мне нужна ясная голова.

Кира Стелл. Она сделала это. Она стерла им память и заменила ее на удобную ложь. Вопрос — зачем?

Чтобы скрыть, что Макс жив?

Но зачем скрывать это от меня? От Бункера? Если Макс выжил, если он получил доступ к новым технологиям… он мог бы вернуться. Мог бы помочь нам. Вместо этого он решил остаться в тени. Стать призраком.

Почему?

Я повернулась к троим бойцам.

— Идите, — устало сказала я. — Возвращайтесь к своим обязанностям. И молчите об этом разговоре. Никому. Это приказ.

Они кивнули и поспешно вышли, оставив меня одну.

Я вернулась к окну, прислонившись лбом к холодному стеклу.

Макс жив. Он где-то там. С Дрейком. С Кирой Стелл. Возможно, с технологиями, способными изменить баланс сил в этом мертвом мире.

И он не хочет, чтобы я знала.

— Почему, Макс? — прошептала я в темноту за окном. — Почему ты прячешься от меня? Я не враг. Я никогда не была врагом.

Но ответа не было. Только тишина. Холодная, безразличная тишина Бункера.

Я вернулась к столу, налила себе еще виски. К черту ясную голову. Мне нужно было забыться. Хотя бы на пару часов.

Завтра я начну искать ответы. Настоящие ответы. Я найду Макса. Найду Киру. Найду правду, которую они так тщательно скрывают.

Потому что я капитан Кира Рэйв. И я не привыкла оставаться в неведении.

Даже если правда окажется страшнее любой лжи.

Глава 8

Эйфория от победы — штука коварная. Она пьянит сильнее довоенного спирта, заставляет кровь бурлить, а мир казаться игрушечным макетом, который можно перекроить по своему желанию. Но я знал: это чувство проходит. А вот реальность — холодная, жесткая и требующая ресурсов — остается.

Мы разгружали волокуши в техническом секторе «Гаммы-7». Металлические цилиндры энергостержней глухо звякали, соприкасаясь друг с другом. Для кого-то — просто куски металла. Для нас — кровь, которая заставит сердце нашей новой крепости биться в полную силу.

— Восемнадцать штук, — Дрейк любовно протер один из стержней ветошью, счищая сорокалетнюю пыль. — Макс, ты хоть понимаешь, что это значит? Мы можем запустить системы активной обороны. Внешний периметр. Да мы можем тут дискотеку устроить с лазерным шоу, и реактор даже не чихнет.

Я усмехнулся, ощущая его эмоции. Это был чистый, незамутненный детский восторг, окрашенный в ярко-оранжевые тона. Дрейк,