Центральная Азия: От века империй до наших дней - Адиб Халид

Сырдарьи на территории, на которую претендовали хивинские ханы. В 1853 году генерал Василий Перовский захватил кокандскую крепость Ак-Мечеть на Сырдарье, обеспечив Российской империи плацдарм в Мавераннахре. Ак-Мечеть переименовали в Перовск. Одновременно с востока Сибирская (Иртышская) линия наступления начала двигаться на юг: в 1847 году была заложена крепость в Копале у подножия гор Алатау, а в 1854 году, через год после захвата Ак-Мечети, в Верном (ныне Алматы). Это новое расширение границ привело к тому, что бóльшая часть Семиречья и лесные предгорья Алатау перешли под контроль России, но между Перовском и Верным при этом сохранялся разрыв в тысячу километров. Ходили разговоры о том, как соединить две линии крепостей, но дальнейшие действия в этом направлении значительно притормозила Крымская война (1853–1856 гг.). Потерпев унизительное поражение в столкновении с Великобританией и Францией, русская армия стала проявлять еще больший интерес к Центральной Азии. России необходимо было восстановить авторитет, а Центральная Азия предоставляла широкие возможности для относительно легких побед, особенно в 1857 году, когда британцев отвлекло в Индии восстание сипаев. К 1860 году российские войска вновь активизировались в Мавераннахре. Вначале им удалось продвинуться за счет Коканда, который уступил им крепости Токмак и Пишпек (ныне Бишкек). В 1864 году русская армия во главе с генералом Михаилом Черняевым взяла города Туркестан, Чимкент (Шымкент) и Аулие-Ата, после чего предприняла попытку – не увенчавшуюся успехом – захватить Ташкент.

В XVIII веке Ташкент славился как центр торговли со степью. Его купцы поддерживали тесные связи с Россией. Во второй половине XVIII века городская знать пригласила управлять городом казаха из Чингизидов. В 1809 году Алим-хан завоевал Ташкент и присоединил его к Коканду, и с тех пор Коканд и Бухара постоянно за него боролись. Россия присматривалась к происходящему. К 1860 году российские стратеги заговорили о том, чтобы сделать Ташкент якорем «естественной границы», где могли бы сойтись Оренбургская и Сибирская линии укреплений. Предполагалось отвоевать Ташкент у Коканда и превратить его в вассальное государство с лояльным правителем. Такое государство служило бы буфером между Россией и остальной Центральной Азией и обеспечивало бы России чаемую естественную границу.

Коканд так и не оправился от бухарского нашествия 1842 года. Династия Шахрухидов формально была восстановлена, но утратила реальную власть, и в Коканде полыхала непрекращающаяся борьба между разными общинами, которые эта династия раньше объединяла. После восстановления династии эти общины – племена киргизов и кипчаков, а также оседлое население, говорящее на тюркском и таджикском языках, – погрязли в междоусобных распрях{52}. Наступление русских лишило Коканд ресурсов и сделало разрешение этого конфликта практически невозможным. За двадцать лет, прошедшие с 1842 года, здесь случилось несколько переворотов и контрреволюций, в ходе которых разные общины выдвигали на трон своих претендентов. Нестабильность в Алтышаре и вторжение России на севере усугубили кризис, лишив Коканд доходов, питавших его рост. Насруллу, эмира Бухары, победа над Кокандом интересовала больше, чем подготовка к вторжению русских. В 1854 году кокандский Худояр-хан направил дипломатическую миссию в Ост-Индскую компанию с просьбой о военной помощи. «Я искренне надеюсь, – читаем мы в переводе его послания на английский, выполненном британскими чиновниками, – что вы пришлете пару человек, обладающих… навыками и премудростями в химическом искусстве и выплавке металлов, а также инструментами для добычи полезных ископаемых; а помимо этого, военные машины и оружие, которые поспособствуют изгнанию злокозненного племени русских, вечно нарушающих порядок»{53}. Ответа он не получил. Британцев, вероятно, беспокоило продвижение русской армии в Центральную Азию, однако они едва ли были заинтересованы в военном вмешательстве на столь дальних расстояниях. Как бы там ни было, Худояр-хана больше занимали внутренние распри и бесконечная борьба с Бухарой.

Когда российские войска подошли к Ташкенту, Худояра свергли во второй раз, а Коканд на тот момент контролировал кипчакский военачальник Алимкул. Он выехал из Коканда навстречу российским войскам, но был смертельно ранен в бою. Раздираемые внутренними разногласиями, кокандцы в конце концов бежали, предоставив Ташкент войскам Черняева. 29 июня 1865 года знать открыла городские ворота и сдалась. Однако русские не превратили город в вассальное государство, а сделали его столицей нового региона, куда вошли все завоеванные за десять лет территории вниз по течению Сырдарьи. Новый регион они назвали Туркестаном. Это название уже присутствовало в обиходе и означало «землю тюрков». Теперь оно стало применяться для конкретного административного образования, которому на протяжении следующей четверти века предстояло расшириться еще больше.

Пока русские наступали в Мавераннахре, в Синьцзяне маньчжурская династия была свергнута в ходе народного восстания. Бунт начался не в Алтышаре, беспрерывно доставлявшем Цинам неприятности, а на севере и был связан с беспорядками в более отдаленных землях империи. Поражение Китая в Первой опиумной войне сопровождалось рядом восстаний по всей империи, ослабивших власть центрального правительства в провинциях. Одно из них устроили хуэй-цзу (мусульмане, говорящие по-китайски) в провинциях Шэньси и Ганьсу в 1862 году. Поползли слухи о том, будто династия Цин приказала уничтожить всех хуэй-цзу (именно так они фактически поступили с джунгарами столетием ранее), и в июне 1864 года эти слухи достигли Синьцзяна. Мятеж вспыхнул в ночь с 3 на 4 июня 1864 года в небольшом городке Куча, где хуэй-цзу подожгли рынок за городом, осадили правительственные здания и поубивали маньчжурских и ханьских чиновников и солдат. К ним присоединилось местное тюркско-мусульманское население. Еще одно восстание произошло в Урумчи, и в течение следующих нескольких месяцев заполыхал весь Синьцзян. То в одном городе, то в другом толпы повстанцев, с топорами, мотыгами и дубинками в руках, штурмовали крепости и нападали на местных ханьцев. Во многих городах восстания начинались независимо друг от друга, а в Куче тем временем спешно собралась мусульманская армия, которая стала захватывать города вплоть до Турфана. Правление Цин в Синьцзяне закончилось{54}.

Восстание это было необычно тем, что дунгане (так местные называли хуэй-цзу) и туркестанцы действовали сообща. В этом смысле его можно назвать восстанием мусульман против маньчжурской власти. Однако этому союзу не суждена была долгая жизнь. Уход династии Цин из региона развязал руки сразу нескольким группам – бекам, ходжам, дунганам и кочевникам; все они вступили в напряженную борьбу за власть. В Или союз дунган и таранчей распался вскоре после победы. Развязав открытую войну, таранчи победили и в 1866 году назначили султаном человека по имени Абуль-Ала Хан. В Кашгаре волнения развернулись по иному сценарию. Восстание дунган отразила и цинская крепость, и мусульманский старый город, где местный цинский губернатор Кутлуг-бек устроил резню дунган. Дальнейший ход событий не совсем ясен, но, похоже, Кутлуг-бек обратился к киргизскому племени турайгирских кипчаков за помощью в борьбе с дунганами, а потом испугался, что их вождь Сиддик-бек сам захватит город. Оказавшись в тупике, Сиддик принял судьбоносное решение обратиться за помощью к Алимкулу, фактическому правителю Коканда. Это подготовило почву для последнего вторжения ходжей в Алтышар.

Несмотря на то что в Ташкенте его осаждали российские войска, Алимкул отправил в Кашгар Бузурга Ходжу, лучшего афак-ходжу в своем поколении, с небольшой свитой под командованием надежного товарища по имени Якуб-бек. Бузург Ходжа получил строгий наказ не вмешиваться в дела вроде «взятия и отдачи, наказания и казни, увольнения и назначения», то есть фактически в деятельность правительства{55}. Его работа состояла в том, чтобы служить символом единства повстанцев в Кашгаре. После краха династии Цин старые связи Коканда и Алтышара обрели новую форму. В январе 1865 года Бузург Ходжа прибыл в Кашгар, и население приветствовало его, а затем ополчилось на киргизов и изгнало их из города. Но по-настоящему выиграл от этого Якуб-бек. Прибыв в город, он сразу же сам приступил к захвату власти. Его успехи были ошеломительны, и через несколько месяцев он не только взял под контроль Кашгар, но и начал завоевания, в результате которых у него под контролем оказался весь Алтышар. У армии Кучи, состоявшей из добровольцев с минимальной военной подготовкой, не было ни малейших шансов выстоять против воинов Якуб-бека, и тот разгромил киргизов Сиддик-бека и кашгарских дунган. Якуб-беку помогли войска, бежавшие от русских в Фергану. К 1867 году он захватил власть над всем Алтышаром. В 1870 году конфликт с дунганами привел его на восток, где он разграбил Урумчи и Турфан и присоединил их к своим владениям. Так кокандскому воину удалось создать в Алтышаре новое государство.

Изначально русские планировали превратить Ташкент в вассальное образование, которое