Центральная Азия: От века империй до наших дней - Адиб Халид

их можно было только в соответствии с британскими законами в консульских судах – даже за уголовные преступления, совершенные в Китае. И наконец, Великобритания получала право открыть консульства в так называемых договорных портах, открытых для свободной торговли. В 1843 году аналогичный договор подписали Соединенные Штаты, за ними в 1844 году Франция, и в конечном итоге все европейские державы (включая Россию) от таких договоров выигрывали. Империя Цин сама стала жертвой империализма. Эти события положили начало периоду, позднее названному «веком унижений» Китая, и существенно повлияли на его интеллектуальную и политическую историю.

Таким образом, к 1850-м годам отношения династии Цин с Российской империей развернулись в противоположную сторону, Россия теперь одерживала верх. Согласно договору 1727 года, вся торговля между двумя империями должна была проходить через Кяхту, небольшой пограничный городок к югу от Байкала. Однако к 1840 году российские подданные начали торговать в Синьцзяне без разрешения. В 1851 году эту деятельность узаконили Кульджинским договором, позволявшим русским купцам беспрепятственно торговать в долине реки Или, а российскому государству – открыть консульства в Кульдже и Тарбагатае. Беспорядки в Кашгаре представляли для России как угрозу, так и новые возможности.

Тем временем на арену вышла еще одна империя – Британская. Ост-Индская компания начала завоевывать территории в середине XVIII века, а к XIX веку Индия стала самой ценной британской колонией. Вместе с этим приобретением возникло и постоянное беспокойство о безопасности колонии. Британские политики постоянно дискутировали о лучшем способе защиты индийских владений от возможного нападения, спровоцированного или совершенного европейскими соперниками Великобритании. Во время Наполеоновских войн Бонапарт оккупировал Египет, чтобы отрезать Великобританию от Индии, а Павел I, император России в период союзничества с Бонапартом, приказал подготовить сухопутное вторжение в Индию. Опасаясь вторжения, британцы окружили Индию зависимыми государствами, которые могли бы стать буфером на пути потенциальных захватчиков. Вопрос о том, где должна проходить граница с Индией, вызвал среди британских политиков множество споров. В конечном счете предпочтение было отдано политике присоединения буферных государств, и в первой половине XIX века Британия значительно расширила свои колониальные владения на северо-запад; Россия тем временем укрепляла свои позиции в казахской степи.

Помимо прочего, стремление Британии обеспечить себе безопасность требовало проведения географических исследований и сбора разведданных. В то время география Центральной Азии мало кому в мире была известна. Британские власти в Индии организовали миссии по военной и географической разведке в горных районах к северу от Индии. Начиная с 1810-х годов британские агенты (многие из которых были индийцами) исследовали местность в поисках проходов в Тибет, Афганистан и Мавераннахр. В 1825 году в Бухару в составе небольшой экспедиции прибыл Уильям Муркрофт, ветеринар на службе Ост-Индской компании. Он управлял конезаводом для нужд войск Ост-Индской компании и в первую очередь искал лошадей, однако его миссия заключалась еще и в том, чтобы разведывать маршруты, связывавшие Индию с Центральной Азией. Муркрофт полгода прожил в эмирате в гостях у эмира Хайдара. Племенных лошадей, которых он искал, он так и не обнаружил, зато оставил подробные записи об открытых путях. Когда он прибыл в Бухару, его путешествие длилось уже шесть лет. Уезжая из Бухары, он ощущал недомогание и на обратном пути близ Андхоя, на территории нынешнего Афганистана, скончался.

В последующие годы в Центральную Азию прибывали всё новые и новые британские миссии, добывая разведданные, поддерживая торговлю и защищая империю от того, в чем британцы усматривали интриги Российской империи. Миссии часто вызывали подозрение, а их члены ввязывались в политическую борьбу в регионе. В 1842 году Насрулла, эмир Бухары, заключил двух британских агентов под стражу, а затем казнил их. Подданные Насруллы называли его амир-и-кассаб (эмир-мясник). Эти казни обеспечили Бухаре дурную славу в Великобритании, а на Западе породили коллективные представления о варварских обычаях Центральной Азии. Кроме того, они же стали источником мифа о Большой игре – долгосрочном соперничестве империй, которое, как считается, стало движущей силой имперской экспансии в Центральной Азии. Этот миф породил обширную литературу, «сформировавшуюся вокруг одних и тех же (в основном опубликованных) англоязычных источников и состоящую из серии анекдотов о приключениях и безрассудных поступках офицеров с огромными усами на фоне живописного, но слабо прорисованного центральноазиатского фона»{48}. Так как эта литература основана на некритическом прочтении предвзятых донесений XIX века, влияние Британской империи в Центральной Азии в ней преувеличено, а геополитическая ситуация того времени описана неверно. Великобританию тогда в основном заботила защита Индии, а не территориальные завоевания. Британские политики часто испытывали иррациональный страх перед возможным вторжением России в Индию. Британские агенты искали горные перевалы, которыми могли бы воспользоваться русские, и стремились заручиться поддержкой окружающих Индию буферных государств. В действительности же Англия и Россия соперничали в Европе, и Англия опасалась, что тамошний кризис перекинется и на Индию. По мере того как Российская империя расширяла свои владения, ей приходилось принимать эти опасения в расчет, но вовсе не они были основной движущей силой экспансии России в Мавераннахре{49}.

В путешествии Валиханова в Кашгар шпионаж сочетался с географическими и этнографическими открытиями, и они сделались частью более обширного процесса, который начал развиваться в Центральной Азии к середине XIX века. Алтышар и Мавераннахр стали привлекать внимание и других империй. В этом отношении у русских было явное преимущество перед британцами и маньчжурами. Они давно вели торговлю и поддерживали связи с этим регионом. И в состязании империй у них были все шансы на победу.

Глава 5

Имперские завоевания

За тридцать лет, прошедшие после экспедиции Чокана Валиханова в Кашгар, в Центральной Азии многое изменилось. Русская армия быстро продвигалась в Мавераннахр, покоряя оседлые государства региона. Одновременно, но вне всякой связи с этими событиями, в Синьцзяне потерпела крах власть Цин, в результате чего открывались самые широкие геополитические перспективы. Благодаря этим изменениям Якуб-бек, военный деятель из Коканда, получил возможность основать последнее центральноазиатское государство – на руинах того, что осталось от Цинской державы. По ходу он стал первой центральноазиатской сенсацией для мировой прессы. Крах цинской власти и наступление России привлекли в регион британцев, что привело к ряду дипломатических кризисов между Британской и Российской империями. Однако противостояние между этими державами так и не достигло апогея, зато династия Цин, вопреки всем ожиданиям, вернулась и отвоевала Восточный Туркестан. К середине 1880-х годов в Центральной Азии возник новый имперский порядок, при котором регион оказался поделен между Российской и Цинской империями, а Британия получила статус наблюдателя. Новый раздел Центральной Азии был основан на международном праве – само это явление только зарождалось, но уже способствовало мировому признанию имперских притязаний. В этой главе мы попытаемся разобраться в важнейших событиях той эпохи и в том, как они сказались на жителях Центральной Азии.

Укрепившись в казахской степи в первой половине XIX века, Российская империя напрямую соприкоснулась с Мавераннахром и встала на путь столкновений с государствами оседлых народов региона. Основная причина российского наступления носила стратегический характер. Россию не отделяли от соседей никакие естественные барьеры. Взяв наконец под контроль обширную степь, российские военные надеялись найти такую «естественную границу», которую было бы легко обозначить и защищать. Она должна была пролегать за степью, на плодородных землях Мавераннахра{50}. Как раз это, помимо желания поддержать авторитет России в степи, и подстегивало российскую экспансию. Соперничество с англичанами и желание захватить Центральную Азию раньше, чем те до нее доберутся, не сыграли практически никакой роли в расширении российских границ. То же можно сказать и о «хлопковой лихорадке». Советские историки полагали, что у завоеваний были экономические мотивы, а аргумент про хлопок часто выдвигали западные историки. И да, хлопок в самом деле экспортировали отсюда в Россию еще до завоевания, однако молодая российская текстильная промышленность в значительной степени зависела от импорта хлопка из Соединенных Штатов. Из-за Гражданской войны в США поставки прервались и отрасль переживала кризис. Однако нет никаких свидетельств того, что российских чиновников, обсуждавших курс России в Центральной Азии, беспокоила проблема хлопка{51}. Торговля подчинялась государству, и в представлении царской власти имела второстепенное значение.

Продвижение на юг от казахской степи разворачивалось по двум направлениям. На западе после поражения в Хивинском походе 1839–1840 годов русские основали крепости на Аральском море и в низовьях