Центральная Азия: От века империй до наших дней - Адиб Халид

платить дань (ясак) и защищать русских торговцев на своей территории. В 1732 году его примеру последовал Мухаммад Шах, хан Среднего жуза, а султаны Большой Орды принесли Анне клятвы верности в 1733 году.

Для каждой из сторон эти клятвы подразумевали разное{45}. Русские предполагали, что казахи, принимая присягу, попадают к ним в подчинение. Казахи же рассматривали клятвы как временные союзы. Когда российский посол – мусульманин-башкир по имени Мухаммад Тевкелев – явился принять присягу Абулхайра на верность, он обнаружил, что среди казахской знати, полагавшей, что Абулхайр заключает по их просьбе мирный договор, а не становится подданным империи, распространены серьезные разногласия{46}. В результате завоеваний династии Цин в Джунгарии казахи оказались зажаты между двумя империями. Многие казахские лидеры, присягнувшие на верность Российской империи, теперь подчинились династии Цин, благодаря чему смогли отправлять посольства в Пекин, получали подарки, титулы и торговые привилегии в приграничных городах{47}. Казахи воспринимали клятвы династии Цин как меры практического характера, принятые из краткосрочных соображений и не подразумевающие обещания вечной верности. Огромные расстояния и бескрайность степи наделяла казахов определенным спокойствием, ведь ни одна из империй не была в состоянии решать этот вопрос силовыми методами. В отношениях с государствами Мавераннахра и армиями Надир-шаха на юге казахи действовали как суверенные субъекты, нисколько не стесненные клятвами обеим империям. В XIX веке казахи искусно лавировали между представителями Российской империи и династии Цин в поисках более выгодных условий. Русские обеспечивали лояльность казахов, забирая в заложники детей подчинившихся правителей. Эти дети получали российское образование, и некоторые из них стали посредниками между российским государством и казахами. Тем не менее казахи часто бунтовали и отказывались платить дань, а их лидерам нередко приходилось повторно приносить клятвы. С XIX веком в регион пришли перемены – чем дальше, тем больше. Столкнувшись с финансовыми проблемами, династия Цин вывела из степи значительную часть войск, отступив за заставы на границе Синьцзяна, а вот русские упрочили свое влияние за счет строительства новых крепостей далеко в степи. В 1822 году они впервые попытались установить реальную административную власть над казахами Среднего жуза. Устав о сибирских казахах ввел новую систему налогообложения и административную структуру. Он отменял звание хана, а вместо правителя старейшинам из разных административных единиц предлагалось выбирать несколько султанов. Кроме того, устав запрещал казахам Среднего жуза поддерживать какие-либо связи с династией Цин. На протяжении нескольких следующих десятилетий Россия ввела аналогичные законы на других территориях казахской степи и принялась строить там все новые крепости, однако интеграция казахов в Российскую империю проходила совсем не гладко. Часто вспыхивали восстания, поскольку разные группы казахов отказывались платить налоги и совершали набеги на русские поселения и укрепления. Кенесары-султан требовал признать его ханом, чтобы править от своего имени. В 1837–1847 годах он держал русские войска в узде и построил де-факто собственное государство в степи. Этот эпизод обычно называют восстанием против российского правления, но точнее было бы назвать его формированием независимого государства. Лишь во второй половине XIX века русские прочно оккупировали казахскую степь.

В 1840-х годах именно из этого региона они начали продвигаться к югу. Поход на Хиву зимой 1839/40 года закончился провалом: войска во главе с генералом Василием Перовским остановились еще задолго до того, как добрались до Хивы, и вернулись на базу в крепость Эмба к северу от Аральского моря, потеряв половину верблюдов и половину людей убитыми или тяжело раненными. Однако это фиаско не повлияло на российские амбиции. За следующие несколько лет русские построили несколько крепостей на Аральском море и в низовьях Сырдарьи на территории, на которую претендовали хивинские ханы. В 1853 году Перовский с помощью одного из них захватил кокандскую крепость Ак-Мечеть на Сырдарье и таким образом закрепился в Мавераннахре. Крепость переименовали в Перовск в честь завоевателя. Тем временем Сибирская укрепленная линия сместилась на юг, поскольку в 1847 году российские войска построили укрепление Капал у подножия гор Алатау. Благодаря еще одной крепости, основанной в Верном (ныне Алматы) в 1854 году, Россия взяла под контроль Семиречье. Перовск и Верный разделяла тысяча километров, однако Россия отныне закрепилась в регионе.

Устав о сибирских киргизах[7] 1822 года был типичным для российского законодательства. Российская империя сформировалась как династическое государство завоеваний, она воспринимала различия как нечто само собой разумеющееся и стремилась к ним приспосабливаться. Империя включала в свой состав всё новые территории и группы на определенных условиях, прописанных в уставах или законах, и эти условия были уникальными для каждой завоеванной или присоединенной территории. Устав о сибирских киргизах не распространялся, например, на сибирских казаков, живших на той же территории. Этим и отличалась партикуляристская империя, где каждая группа состоит в своих – различных и неравных – отношениях с царем. Признание различий в 1773 году закрепил указ «О терпимости всех вероисповеданий», который разрешал исповедовать все религии империи. Это не то же самое, что свобода вероисповедания, не говоря уже о свободе совести, однако это был важный шаг. Подданные были обязаны принадлежать к той или иной религии, а государство контролировало деятельность каждой религиозной общины. Петр подчинил православную церковь государству, заменив патриарха Святейшим правительствующим синодом, который контролировала светская власть. Екатерина распространила этот принцип и на ислам, создав Оренбургское магометанское духовное собрание. Во многих отношениях это была исламская церковь, иерархическое учреждение, осуществлявшее религиозную власть от имени государства. Екатерина предполагала таким образом навести порядок в исламской общине оседлого татарского населения. Кроме того, она надеялась, что благодаря исламу казахи, доставлявшие России неприятности, станут более «цивилизованными». С этой целью она спонсировала строительство мечетей в казахской степи, а в качестве дипломатического инструмента использовала Духовное собрание. В те времена учреждение такого рода стало уникальным в мусульманском мире, и первому муфтию пришлось бороться за признание своего авторитета. Однако постепенно Духовное собрание стало неотъемлемой частью религиозного ландшафта Волго-Уральского региона. Наконец, Российская империя не правила от имени русского народа – такой категории вообще не существовало до конца XIX века. Этнические русские не пользовались никакими привилегиями по национальному признаку. Бóльшую часть русского населения до отмены крепостного права в 1861 году составляли крепостные крестьяне, а за пределами славянского ядра крепостничества не существовало. Империей управляла многонациональная дворянская элита, служившая царской династии. Элиты каждой присоединенной территории входили в российскую имперскую знать, в состав которой, помимо русских, входили прибалтийские немцы, поляки, грузины, украинцы, а также немало татар и башкир. Ключевой характеристикой здесь служила верность династии, а не этническая принадлежность. Ровно это и позволило Чокану Валиханову служить империи. Российское государство искало посредников в каждом завоеванном регионе, но Валиханов превзошел все ожидания. Он был верным подданным и в рядах многонациональной бюрократической, военной и академической элиты империи чувствовал себя в своей тарелке. Среди представителей Центральной Азии он тоже был исключением. Как мы увидим дальше, разные регионы Центральной Азии завоевывались на разных условиях. Выходцев из Центральной Азии не включали в состав российского дворянства, и ни один из них не достиг того положения, которого добился Валиханов.

Со времен маньчжурских завоеваний геополитический баланс в Евразии сильно изменился. По сравнению с эпохой столетней давности, когда она штурмом захватила Центральную Азию, империя Цин находилась совсем в другом положении. Рост населения и экономическая депрессия ослабили имперский контроль, и во многих местах стали вспыхивать беспорядки. Наиболее значительным из них было восстание тайпинов 1850–1864 годов – небывалое для Китая потрясение, опустошавшее страну и стоившее династии Цин огромных людских и финансовых потерь. В то же время начали меняться условия торговли с проявляющими все большую агрессивность европейскими державами, и европейцы стали прибегать к военной силе для защиты своей торговой политики. Конфликты достигли своего апогея в Первой опиумной войне (1839–1842 гг.), развязанной Британской империей в защиту своего права продавать опиум в Китае: династия Цин потерпела сокрушительное поражение. В августе 1842 года в Нанкине представители династии оказались вынуждены подписать первый в ряду несправедливых соглашений мирный договор: империя теряла право устанавливать тарифы на импорт товаров, которые британские торговцы продавали в Китае. Кроме того, по нему британские подданные пользовались правом экстерриториальности, то есть судить