По тонкому льду - Сара Адам

как за считанные секунду оказываюсь прижата к холодной стене. Мускулистая рука обхватывает мою шею сжимая. – Аурелио Лучано клялся, что его дочь чиста! – металлическим голосом чеканит Максимилиан, я начинаю задыхаться, пытаясь убрать его руку от своей сдавленной шеи, извиваясь.

– Откуда ему знать? – хриплю, хватаясь за плечо Макса, по всей видимости, я решила умереть, раз продолжаю врать! Я не контролирую свой язык, он потерял соединение с мозгом и продолжает накидывать ложь для убедительности. – Посмотри на синяки на моей ноге, видишь? Следы страсти с другим… – я уже не могу говорить, потому что действительно становится нечем дышать.

Когда глаза начинают закатываться, муж резко отпускает меня, бросая ненавистный взгляд на бедро, где красуется уже пожелтевший синяк с того вечера, когда отец побил меня.

Максимилиан отклоняется в сторону к тумбочке, а затем в считанные секунды к моему виску прижимается что-то холодное.

Дуло пистолета…

Сердце пропускает удар, желудок скручивается в тугой узел при трусливой мысли, что он меня сейчас пристрелит, но упрямая гордость не позволяет сознаться…

– Убей меня, я давно уже мертва внутри! – и, к сожалению, я говорю правду.

За свою непродолжительную жизнь я многое пережила в отцовском доме. Я не видела нормальной жизни, не верю, что она и дальше у меня сложится по-человечески с мужчиной, который стал убийцей аж в четырнадцать лет. И сейчас мои предположительные догадки подтвердились. Даже если бы я действительно оказалась не девственницей, что с того? Неужели, какая-то плева стоит того, чтобы пытаться меня сейчас пристрелить?..

Перед страхом первой брачной ночи я разрушила свою жизнь…

– Потаскуха! – холодный металл сильнее вжимается в мой висок, стою, зажмурившись, не в силах взглянуть на мужское лицо. Боюсь, что он сможет увидеть там правду. Максимилиан срывает с моей шеи колье, камни разлетаются по всей комнате, отскакивая от пола с характерным звуком.

Неожиданно всё прекращается, мужчина резко отпускает меня, делая шаг назад, от чего ноги подгибаются, и я оседаю на пол. Только когда Максимилиан стремительно вылетает из спальни, я в полной мере осознаю, что натворила…

Зачем я его обманула? Куда он ушёл?

Господи, нужно было просто потерпеть и отдаться ему, и тогда ничего бы этого не случилось…

Сейчас Максимилиан наверняка поедет к отцу и расскажет о моих словах, скажет, что я порченный товар и вернёт в родительский дом. Боже, я буду опозорена! Закрываю лицо руками в ужасе, отец точно не оставит меня в живых после подобного. Я собственноручно подписала себе смертный приговор…

Нужно рассказать Максимилиану всю правду! Я порывисто поднимаюсь с пола, чуть не падаю, но удерживаюсь за кровать, стягиваю с матраса простынь и прикрываю своё голое тело, затем выбегаю из спальни в поисках мужа, но, обойдя все комнаты, понимаю, что его нигде нет! Бегу к двери, но она заперта, я не могу выйти из номера.

Не успела…

Не представляя, что делать дальше, возвращаюсь назад в спальню и забираюсь на кровать, свернувшись в позу эмбриона. Может, он успокоится, перебесится и вернётся, тогда я смогу всё объяснить? Максимилиан легко может понять, что я соврала, когда… будет кровь… не могу даже произнести про себя эти слова целиком.

Полночи я лежу без сна в слезах и ожидании мужа, но он так и не приходит. Я ненавижу себя в этот момент и, клянусь жизнью, искренне раскаиваюсь!

Нужно было терпеть, нужно было просто зажмуриться и потерпеть!

Вытираю то и дело скатывающиеся слёзы и представляю, как в эту минуту он разбирается с Дженовезе и отцом, заставляя их забрать меня обратно, как испорченную куклу. Почему я сначала делаю, а потом думаю? Как вообще могло в мою голову прийти в первую брачную ночь сказать мужу, что у меня была до него куча мужчин?

Клянусь, я в шоке, что он не убил меня! После всех рассказов и легенд о жестокости Максимилиана Галанте он оставил меня в живых. Из-за моей позорной выходки не бывать теперь перемирию между Сиэтлом и Лос-Анджелесом…

Не знаю, когда сон побеждает, и я проваливаюсь. Мне снится, что в комнату врываются отец, старший брат и Дженовезе. Они начинают избивать меня втроём, а Максимилиан молча с бесстрастным видом наблюдает за всем процессом со стороны, скрестив руки на груди. Я хочу кричать, рассказать правду, но не могу вымолвить и слова! Это ужасное чувство, когда ты хочешь, что-то сказать, но твой рот просто открывается в немом крике…

На утро просыпаюсь с жуткой головной болью и от дикого чувства, что за мной кто-то пристально наблюдает. Еле разлепив веки, мутным взглядом осматриваюсь, выдыхая, что это был всего лишь кошмар. Но увидев своего наблюдающего, в панике натягиваю одеяло повыше в защитной реакции.

Максимилиан сидит в кресле напротив кровати, одетый в одни только брюки, его лицо искажено от злости, а взгляд полон презрения. В руках он держит тот самый пистолет, который вчера вжимался в мою кожу.

– Я… – только хочу сказать ему, что обманула, что просто испугалась, и хочу попросить прощения, но он не позволяет даже и пискнуть.

– Подойди, – властно приказывает. Я крепче сжимаю одеяло, но вздрагиваю, когда он прикрикивает на меня. – Быстрее, бля*ь!

Не знаю, откуда я нахожу силы разжать руку, убрать от себя одеяло и сползти с кровати на ватных ногах. В этот момент в моей голове ничего нет, никаких мыслей, предположений, ни-че-го! Абсолютная пустота перед неизвестностью. Я должна бояться и молить о пощаде, но молча мелкими шагами робко подхожу к мужчине, что, не скрывая своей неприязни, смотри на меня, как на мусор.

– Макс…

– Закрой свой рот, – он не даёт даже начать говорить, грубо обрывая на полуслове. – На колени!

Закрываю глаза деля рваные вдохи, и опускаюсь на колени перед Максимилианом.

К чёрту гордость.

Он наклоняется вперёд, хватает мою шею сзади и насильно притягивает ближе к себе, вторая рука прислоняет ствол оружия к моей щеке, кожа начинает неметь от холодного металла.

– Сейчас ты мне скажешь имена всех, с кем таскалась! – смотря в мои немигающие глаза вкрадчиво произносит Максимилиан.

– З-зачем? – О, боже…

– Сходим с тобой на их похороны, моя ты драгоценная! – сжимая челюсти, угрожающе обещает он.

– Нет, я… я не могу… – вместо того, чтобы рассказать правду мужу, я снова вру. – Не знаю имён…

– Раздавала себя, как последняя шваль, даже имён не запоминая? – обманчиво спокойно задаёт свой вопрос.

Я чувствую себя, как на минном поле. Теперь он точно меня убьёт…

Делаю еле заметный кивок головой…

– Знаешь, я могу тебя сейчас прям здесь