Резюме сортировщика песчинок - Любовь Александровна Афоничева

я не рассчитывал, что придется отдать за новую шапку пятую часть оставшихся респов… Что ж, тратиться мне все равно особо не на что, до следующего родительского доната ждать меньше месяца, так что смысла жмотиться нет.

– Пятно с локтя отстирай, – прощается со мной Кар_Вай.

Обратная прогулка до Песочницы выходит почти радостной. Город переливается огнями, дышит мне в уши музыкой из орфеен и выпускает навстречу разнообразных персонажей, которые мне незнакомы – и совершенно безразличны. Это создает приятную иллюзию целостности, устойчивости и непоколебимости внутреннего мира.

Добравшись до своей комнаты и переодевшись в уютный домашний вубизон, я некоторое время решаю, чем бы заняться в первую очередь: отстирать пятно со свитера или продумать вопросы мехиментору? Ро еще днем одобрил мою заявку на индивидуальное занятие и назначил его на завтра. Времени на то, чтобы подобрать правильные крючки, остается немного…

Но, может быть, мудрее отложить это на утро, а сейчас попробовать просто выспаться?

Я ложусь на кровать, закидываю руки за голову, все еще непривычно легкую и гладкую, и… слышу минорную трель вестника. Обычно таким сигналом Ноо оповещает жителей Мантикорьевска о каких-то печальных событиях. Неохотно скатившись со своего ложа, я достаю из сумки кубик. И читаю, что час назад в эс-комплексе скончался Оскар М_Акиан.

Где-то сейчас те же самые слова читает Стрелок.

О чем он думает?

Это ли он планировал?

Если бы наномехи были выращены для убийства… они бы убивали. Быстро. Без мрачных равнин и двойников-живодеров. Без шансов на возвращение. Значит, скорее всего, задача у них другая. И тем не менее…

Вся Песочница, наверное, пойдет на похороны. М_Акиан многим нравился. Если бы какой-нибудь умник придумал способ превратить золотистого ретривера в человека, получился бы кто-то вроде него… Таких особенно удобно любить. У нас с ним было не так уж много общих занятий, но сейчас я легко вспоминаю широкие плечи спортсмена, волнистые волосы, которые он, не стесняясь, убирал за крупноватые уши, плюшевый басок, которым он рассказывал истории о младших братьях и сплавах по холодным горным речкам…

Кажется, пора перестать тянуть время за усы и прочие части тела. Тем более что ни усов, ни прочих частей тела у него не имеется. Зато имеется поганенькое свойство делать вид, что оно есть, тогда как на самом деле его давно уже нет.

Я разворачиваю кубик и погружаюсь в Ноо. Мне нужно найти точку опоры. Что-то, за что Стрелок мог выбрать М_Акиана для своего… эксперимента. Что-то общее между М_Акианом и мной. На первый взгляд трудно представить двух настолько непохожих людей, но какая-то точка соприкосновения все же должна быть. Очевидно – неочевидная. Видимая не прямым взглядом, а периферийным зрением. Итак, попробуем ее отыскать…

Просмотрев примерно километр открытой виртуальной переписки М_Акиана с разными собеседниками, я как будто снова услышал его голос. Во всяком случае, интонации – добродушные, но без слащавости. Он был не прочь пошутить, причем в основном – над собой. Любил рассказывать о семье, о байдарках, о том, как мало вещей нужно человеку для счастья, о разных не очень понятных мне ботанических казусах, архаичных комедиях и тонизирующих коктейлях на основе меффа. И о том, как ловить себя на неэтичных мыслях, а потом отпускать их. Еще он в охотку возился с землей, выращивал разную зеленку в мини-теплицах. Слушал довольно занудные подвывающие и похрипывающие инструменталки. Собирался завести палочников…

Ни-че-го. Ничего, что бы нас объединяло. Ничего, что заставило бы мою интуицию насторожиться. Только ноют шея и плечи, слипаются глаза, расплываются в бессмысленные пятна двумерки и трехмерки, сочетания букв теряют смысл…

Сворачивая под утро кубик и проваливаясь в сон, я еще успеваю обозвать себя пустоголовым куском органики, который напрасно гордился своими умственными способностями…

В этой части истории чужие тайны проявляют ко мне повышенный интерес. Чему я не слишком-то рад

На занятиях я присутствую. Но и только. Какая-то небольшая часть меня принимает на себя ответственность за необходимые контакты с внешним миром, однако основные мощности брошены на поиск информации.

Я решаю временно оставить в покое М_Акиана. Раз уж он такой кубик, который не раскроешь без кодового слова.

Есть ведь еще двое, и, может быть, с ними у меня быстрее найдется нечто общее. Или хоть что-нибудь найдется. Какой-то… спусковой крючок для озарения.

И для начала я принимаюсь изучать ноо-след Ивы Лау. Предварительно, конечно, пошарив в собственной памяти. Нашаривается, правда, сущая ерунда. С этой анемичной блондинкой, тихой, незамысловатой и всегда как будто слегка прихваченной морозцем, мы пересекались только на гуманитарных дисциплинах и хомопластике. Орфочка из словесников, сочиняла какие-то истории. Периодически на лекциях Павлы Имберис задавала странные вопросы. Однажды мы с ней оказались в паре на очередном Дне диалога у той же Имберис, и спорить нам выпало… вроде бы о том, влияет ли память местности на людей, если они не знают ее истории. Уже не помню, был я за то, что влияет, или наоборот. Помню только, что задавил Лау аргументами. Правда, без особого азарта. Она меня и не интриговала, и не бесила. И поэтому ни разу не была в моих забавах главной героиней.

Ноо знает о Лау больше. Однако, к моему удивлению, ненамного.

Я рассматриваю ее двумерки и трехмерки, читаю открытые беседы и выпущенные в Ноо рассказы. И никак не могу избавиться от ощущения незамысловатости и прохладности. Несмотря на то, что общалась она много и писала бойко. Успела даже собрать кружок постоянных читателей. Хотя ее безупречные по форме произведения, на мой вкус, содержанием бедноваты. Среди ее собеседников мне периодически попадаются знакомые личности: Венц, Афейна, Доми… вездесущий Слава Па, чтоб ему с лысым мантикором в обнимку проснуться. И даже несколько менторов. В том числе, к моему удивлению, Симеон Ро. Неужели у него есть время на посредственную прозу?

Спотыкаюсь я на беседах Лау и Белого. Может быть, потому, что у человека-монумента есть дар в своих репликах обнажать то, что не особенно хочет обнажаться. И даже умалчивая о чем-то, Белый как будто очерчивает границы неназванного светящимся контуром. Однажды обратив внимание на эту тему-невидимку, я настораживаюсь и перечитываю заново другие разговоры.

Теперь я везде замечаю те же танцы вокруг некой области умолчания, которую можно заметить, только если ты внимательный умница.

Ну или если ты посвящен в эту таинственную тему.

Я добросовестно изучаю все намеки, оговорки, многозначительные хиханьки и осторожные упреки. И в конце концов эта пунктирная тропинка приводит меня в нижние слои Ноо.