MITI и японское чудо: рост промышленной политики, 1925-1975 гг. - MITI

Некоторые партийные министры-политики, даже активисты, были приняты в МФТИ благодаря их эффективности в достижении целей в парламенте: Танака Какуэй, Накасонэ Ясухиро, Комото* Тосио - тому пример. Однако даже при хороших отношениях бюрократы помнят об опасности коррупции при работе с небюрократическими партийными политиками (в послевоенной Японии обвинения в коррупции выдвигались против бывших политиков-бюрократов, но, как правило, их удавалось предъявить только в случае с политиками "тодзинха "*). Если министр попытается назначить заместителя министра (по традиции уходящий заместитель министра MITI сам назначает своего преемника) или иным образом изменить внутренние нормы бюрократической жизни, то война неизбежна. Известны случаи, когда чиновники МИТИ отменяли конференции министров.

С точки зрения МИТИ, идеальным министром был Сиина Эцусабуро* (1898-1979 гг.), старый бюрократ от торговли и промышленности, не желавший вмешиваться в дела министерств, но при этом влиятельный политик ЛДП и эффективный дебошир (в японском контексте это означает, что политик может вежливо и долго говорить, не говоря ничего по существу, чем Сиина и овладел). В целом довоенные министры имели большее влияние на свои министерства, чем послевоенные, и это изменение вновь отражает рост бюрократической власти в послевоенный период.

Хотя в японской политической системе отношения между бюрократами и политиками по понятным причинам носят деликатный характер, основное внимание бюрократической жизни сосредоточено внутри самого министерства, и там неформальные нормы и их периодическое нарушение порождают настоящие страсти. Ландау и Стаут напоминают нам, что "бюрократии - это сплав искусственно созданных и естественно развившихся систем. Помимо формальных свойств, для них характерны группы интересов, личные сети, отношения "патрон-клиент", брокеры и производные коалиции".

Эти неформальные связи поддерживают "культуру" организации, помогают ей эффективно функционировать, внушая лояльность, облегчая проблемы коммуникации, социализируя новичков, генерируя новые идеи в столкновении ценностей и т.д. На протяжении всей этой книги я буду иметь дело с надуманными свойствами МИТИ, прежде всего со знаменитыми отраслевыми вертикальными бюро, которые были его формальной организацией с 1939 по 1973 г. Но именно неформальные практики и традиции дают жизнь организации и делают ее формальную организацию интересной.

Кусаянаги Дайзо* утверждает, что все человеческие отношения в японском обществе строятся на основе четырех видов "фракций": семейные и матримониальные клики, сородичи, или лица из одной местности, школьные и университетские одноклассники и "группировки, основанные на деньгах" - неопределенное употребление термина, которое не следует путать с его конкретным обозначением промышленных империй, в которых доминировали семьи, или дзайбацу, в довоенной Японии). Все они встречаются в бюрократии, но первые два имеют незначительное значение и могут быть быстро устранены.

Доказательства кейбацу можно найти и в МФТИ. Приведем несколько примеров: Хатояма Мичио, в прошлом физик из Института промышленных технологий MITI, а после выхода на пенсию возглавивший технический отдел компании Sony, женат на второй дочери бывшего премьер-министра Хатоямы Итиро*. Жена Такасимы Сэцуо, который ушел в отставку из МФТИ в 1969 году после работы в должности заместителя министра Агентства экономического планирования, является дочь Курода Нагамичи, бывшего императорского камергера. А Масуда Минору, генеральный директор Агентства природных ресурсов и энергетики MITI в 1975 году, стал племянником по браку Нагано Сигэо, бывшего президента Fuji Steel и одного из великих промышленных лидеров послевоенной Японии. Можно привести множество других примеров.

До войны в состав Министерства торговли и промышленности входили такие высокопоставленные фигуры, как барон Ито * Бункити, незаконнорожденный сын олигарха эпохи Мэйдзи Ито Хиробуми, ставший покровителем Ёсино Синдзи, одной из двух-трех наиболее значимых фигур в истории МИТИ. Кидо Коити*, дворянского происхождения, до войны служил в Министерстве торговли и промышленности, а в военное время стал хранителем Тайной печати. Сиина Эцусабуро* был племянником Гото* Симпэя, главного администратора Тайваня в эпоху Мэйдзи, президента Южно-Маньчжурской железной дороги, восстановителя Токио после землетрясения 1923 года.

Эти связи и возможные влияния очень важны в Японии, и они не всегда случайны. Многие молодые бюрократы обращаются к начальникам отделов с просьбой организовать их брак, и начальник отдела, предлагая пару, часто руководствуется соображениями кейбацу. Тем не менее, большинство информированных наблюдателей приходят к выводу, что в послевоенной бюрократии кейбацу не играет такой роли, как в довоенное время. Тем не менее, некоторые сотрудники МИТИ утверждают, что для карьеры лучше иметь хорошего кейбацу, чем плохого, а Кубота отмечает, что "в среднем высшие государственные служащие 1949-1959 годов [группа, которую он подробно изучал] чаще имели выдающихся свекров, чем выдающихся отцов". Оказывается, бюрократы в Японии - отличная добыча в качестве мужей.

Киси Нобусукэ, Мацуока Йосукэ* и Аюкава Гисукэ были уроженцами префектуры Ямагути, и каждый из них говорил, что это способствовало их сотрудничеству в промышленном развитии Маньчжурии в 1930-е годы (Киси также является настоящим старшим братом Сато* Эйсаку, хотя Киси был усыновлен в другом роду). Карьера Коганэ Ёситеру, крупного деятеля довоенного министерства торговли и промышленности и бывший чиновник МИТИ, ставший политиком в Сейме в 1950-1960-е годы, иллюстрирует как кэйбацу, так и кёдобацу *. Он родился в 1898 г. в семье простолюдина в Одаваре (префектура Канагава), но, будучи молодым чиновником, женился на дочери сестры жены Мори Каку и таким образом приобрел довоенного генерального секретаря партии Сэйюкай* в качестве своего дяди. Благодаря этой связи и своему происхождению как уроженца Канагавы он впоследствии стал наследником надежного округа Мори в третьем избирательном округе Канагавы, который он представлял в Сейме около двадцати лет.

Кейбацу и кёдобацу являются частью любой крупной японской организации, но гакубацу, несомненно, имеет самое большое влияние в японской государственной бюрократии. Кланы университетских однокурсников неотделимы от бюрократической жизни, поскольку именно университетские дипломы и успешная сдача экзамена на высшую государственную должность отличают бюрократов от прочей элиты общества. Гакубацу также образуют наиболее распространенную в обществе в целом сеть "старых мальчиков".

1 марта 1886 г. правительство издало императорский указ, в котором говорилось, что "Императорский университет имеет целью обучение искусствам и наукам и исследование заумных принципов, необходимых государству". Этим указом был учрежден Токийский императорский университет (Тодай*, как его сокращенно называют) как учебное заведение для подготовки административной службы, которая должна была заменить самураев Чосю* и Сацума в правительстве. Выпускники Тодай всегда были предпочтительнее для правительства, но в ХХ веке, с созданием других современных университетов, правительство перешло к практике экзаменов для всех будущих государственных служащих, включая выпускников Токийского университета. Вступительные экзамены на высшую государственную службу были чрезвычайно сложными; по подсчетам Сполдинга, процент провалов на главном экзамене в период 192843 гг. составлял 90%. После войны система