Загадка аномалии - Наталья Геннадьевна Шапошникова

Затхлый вонючий воздух и непроглядная тьма подземки живо напомнили мне, как когда-то давно мы с Листом – еще совсем зеленые, но уже мнившие себя крутыми сталкерами – полезли сюда в поисках приключений и редких артефактов. В отличие от второго, первого нашли в избытке. Тогда-то и произошла моя первая встреча с одними из самых отвратительных и опасных порождений Зоны – прыгунами. Их обожженные и покрытые язвами и гноем лица закрывали изъеденные временем противогазы, кости позвоночника торчали прямо из лохмотьев, некогда бывших одеждой. Прыгуны двигались с потрясающей скоростью, источая смрад, а на жертвы накидывались издалека, издавая жуткий низкий рев и норовя вцепиться гнилыми клыками в горло. Мы с Листом медленно крались по коллектору, как вдруг из-за поворота раздалось рычание, и на нас выскочили эти твари, сразу две. Заорав от ужаса, мы синхронно вскинули автоматы и стреляли до тех пор, пока не закончились патроны. Прыгун, напавший на Листа, уже валялся мертвым, мой же оказался куда более живучим. Пока я менял магазин, эта скотина попыталась обойти меня вдоль стены. Поняв, что не успеваю, я схватил «калаш» за ствол и замахал им на манер дубины. Благо, у меня на руках были перчатки, только поэтому я не обжег себе ладони о горячий ствол.

– Лист, стреляй же, стреляй! – завопил я, что есть сил отмахиваясь от урода. И в этот момент порождение Зоны, растопырив кривые передние конечности, прыгнуло.

– Держись! – Напарник с разбегу упал спиной на бетонный пол, красиво, точно в кино, подкатился под летящего прыгуна и снизу срезал мутанта из автомата. Попал в противогаз, гнилая башка треснула, словно перезрелый арбуз, чудовище упало прямо на Листа, обдав того брызгами вонючей жижи…

Все это вихрем пронеслось в голове и исчезло. Остались лишь коллектор, мрак, вонь и кряхтящий от боли Штырь. Я помотал головой. Как это говорят? «Обжегшись на молоке…» и так далее. За несколько лет многое могло измениться – например, прыгуны либо сами покинули коллектор, либо какие-нибудь отчаянные парни провели зачистку. В том и другом случае нам вроде бы нечего опасаться, вот только для меня это всё то же подземелье, в котором обитают монстры. И в нашей ситуации даже хорошо, что я на нервах.

– Пошли, – с нажимом повторил я, – рассиживаться тут не сто́ит.

– Да иду я, – откликнулся Штырь и, морщась, стал подниматься с бетонного пола.

Я как в воду глядел: метров через двести смрад усилился. Впереди послышался подозрительный шорох.

– Берегись! – Я начал заваливаться и, ухватив за рукав куртки, потянул за собой матерящегося сквозь зубы Штыря. И вовремя. В считаных сантиметрах над нашими головами на приличной скорости пронеслись длинные ржавые арматурины и со звоном ударились о бетонный пол далеко позади.

Я сразу смекнул – нас атаковали подземные коротышки-гоблины. Вот честное слово: даже к циклопам и прочей хрени я относился более спокойно. А этих уродливых карликов натурально ненавидел. Отвратительные, мелкие кинетики предпочитали атаковать издалека. Причем, имея некое подобие мозгов, они умело скрывались в подземных убежищах и нападали всегда неожиданно. Штырь наугад, забыв про боль, дал залп из своего дробовика. Вдали раздалось шуршание и быстрый удаляющийся топот маленьких ног.

– Чего палишь почем зря! – зашипел я. – Патроны побереги. Он там стопудово не один. – Я щелкнул предохранителем автомата и крадущимся шагом двинулся вперед. Не оборачиваясь, махнул попутчику – мол, не отставай.

– Ну, пуганул малехо, – пробубнил мне в спину Штырь, – плохо, что ли? Драпанули вроде же… Кстати, кто там был?

Я выматерился про себя – послала же Зона напарника. Но продолжал идти, крепко сжимая оружие и светя фонариком вглубь бетонной кишки.

– Гоблины это. Кинетики. Очень сомневаюсь, что они теперь отступят. Эти твари – народец упертый, тем более что мы сейчас на их территории. Наверняка у них тут гнездо – и вдруг мы нарисовались. Драться придется. Кстати, людей они очень уважают, – съехидничал я, – в гастрономическом плане.

– Так, может, выследим и сами ими закусим? – попытался поддержать шутливый тон Штырь. – А представь, в Баре потом появится новое блюдо «Коротконожки гоблина в томатном соусе»…

Оценил бы Палыч такое кулинарное новшество или нет, я предположить не успел. В нас вновь полетели куски бетона, крошки и тяжелая арматура – гоблины вернулись целой толпой и теперь обстоятельно вели обстрел своих жертв, то есть нас, всем, что валялось в коллекторе. Бетонный рукав наполнился грохотом, лязгом, нос и рот забивала пыль. Еле успел уклониться влево: рядом с моим плечом просвистела штурмовая винтовка ВВС «Винторез», но уже никуда не годная, со скрюченным стволом и без магазина. Хорошее оружие, как и все бойцы, я любил, и потому обернулся вслед «Винторезу» всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы пропустить следующий удар: приличный осколок бетона больно саданул меня по ноге, прорвал штанину комбинезона, ткань быстро пропиталась кровью. Черт!

– Меня зацепило, – крикнул я Штырю, – только не подпускай их, я сейчас.

Пришлось отползти за ближайшую кучу мусора: гоблины, сами не ведая, создали нам из своих «снарядов» своеобразное укрытие. Примостил фонарик так, чтобы Штырь стрелял не совсем уж вслепую. Наскоро перевязал ногу бинтом прямо поверх брючины, вколол обезболивающее. Напарник, стиснув зубы, бил из дробовика уже прицельно и как мог, громко матерясь, уворачивался от летящего тяжелого мусора. Но, видимо, озверев от сильного голода, карлики осмелели и шли на штурм плотной кучкой, то и дело вскидывая вверх свои корявые ручки и создавая вокруг себя защитное поле, задерживавшее часть пуль. Гоблинов в круге света было около десятка, а уж сколько за его пределами – хрен поймешь.

– Есть! – вдруг радостно завопил сталкер. На ходу перезаряжая SRM, он отпрыгнул в мою сторону, в очередной раз охнул от боли и, тяжело дыша, привалился рядом. – Завалил-таки паскуду!

– Годится, – кивнул я, досылая патрон в патронник. – Надо подпустить их чуть ближе. Так и бей в голову, иначе их не прошибешь. Ну, погнали.

Карлики тем временем зыркали круглыми, как блюдца, желтыми в свете фонаря глазами. Я прицелился и выстрелил в крайнего справа уродца. Большая по сравнению с маленьким телом голова мутанта дернулась, из пробитой глазницы брызнула отвратительная жидкость, гоблин истошно заверещал. Вторым выстрелом я упокоил чудовище навсегда. Выпустил «калаш», привстал на колено и резко выбросил обе руки вперед: еще минус один – из обеих глазниц другого карлика выглядывали рукояти моих «Кобр». Гоблин, даже не попытавшись принять ножи на защитное поле, упал навзничь. Утомились они, что ли? Или это бушующий снаружи Выплеск так