Загадка аномалии - Наталья Геннадьевна Шапошникова

ограждения. Сначала двигался ползком, а потом подхватился и рванул в ближайший лес. Навстречу неизвестному. Я ушел в Зону – навсегда. Сейчас я понимаю, что тогда мне, наверное, дико повезло: мне не встретился ни один мутант. Лишь пару раз вдалеке я слышал вой и рычание, судорожно хватался за самопальный обрез, но продолжал идти. Куда? Да кто его знает. Терять мне особо нечего.

Через некоторое время я увидел вооруженных людей, охранявших какие-то строения… Так я впервые появился в Баре.

Воспоминания нахлынули яркими красками так живо, словно это было вчера. Я прямо почувствовал теплую кровь на своей ноге, упругие струи дождя, услышал хлюпанье жидкой грязи, вспомнил ощущение жути, охватившее меня в первые минуты пребывания в Зоне, и скрип плохо смазанных петель на открывающейся в Бар деревянной двери… И вот я снова здесь, у стойки. Сколько лет прошло…

Я посмотрел на бармена.

– Не, Палыч, спасибо за предложение, пока без надобности. Может, позже.

– Ну, смотри, наше дело предложить. Но если что – обращайся. – Торговец хотел было сделать вид, что обиделся, но уже через секунду, вспомнив о деле, спросил как ни в чем не бывало:

– Когда в путь, Леший?

Я посмотрел на бармена и вдруг почувствовал, что от всего пережитого просто валюсь с ног.

– Мне бы дух перевести, отоспаться, – твердо ответил я. – Сложные сутки выдались. Листа больше нет. Дай лучше комнату, отдохну – тогда и поговорим.

– То-то я смотрю – один ты пришел… – Бармен налил и подвинул ко мне стакан водки. – За счет заведения.

Я молча опрокинул стакан. Уставился пустым взглядом в помрачневшее лицо усатого бармена (а ведь ничто человеческое не чуждо даже такому прожженному прохиндею!), спросил:

– Скажи-ка, Палыч, ты про песчаную аномалию ничего не слышал?

– Песчаную? – Торговец даже приподнял брови. Удивление на его широком лице было настолько неподдельное, что я сообразил: спрашивать дальше нет смысла. Но хозяин бара уже сам пошел в наступление: – Ну-ка, ну-ка, подробнее. Это что за аномалия? Новенькое что-то? Типа зыбучих песков?

– Типа гигантского крутящегося наждака.

– Никак Черный сталкер чудит или сама Зона подкинула очередной сюрприз, – присвистнув, прокомментировал Палыч.

– Да хрен его знает, но сгинул Лист именно в этом песке. – Я продолжал глядеть сквозь торговца. – Раз – и будто не было. Ни кусочка, ни пылинки.

Бармен крякнул, прищурился.

– Дела… Хм… Соболезную, бродяга. А за инфу спасибо. Надо будет послушать, что мои постояльцы говорят. А ты иди отоспись. Иди-иди, третья комната на втором этаже. Вот, держи.

На стойке появился небольшой ключ на синей нитке. Я машинально сгреб его и пошел к небольшой лестнице, ведущей наверх. И даже не заострил внимания на том, что к разговору внимательно прислушивался какой-то тип, то и дело бросая в нашу сторону взгляды из-под опущенного большого капюшона.

Я сгрузил свой нехитрый скарб в угол, в изголовье деревянной, грубо сколоченной кровати, больше похожей на нары, примостил автомат и устало развалился на жестком, местами рваном матрасе. Перевязь с любимыми метательными ножами снял и положил рядом. Оружие, я считал, даже в, казалось бы, безопасной обстановке всегда должно быть в порядке и под рукой. Зона приучила. Да и нет здесь спокойствия априори. Вот и сейчас я помимо воли настороженно вслушивался в тишину, перед глазами раз за разом возникал несущий смерть песчаный вихрь и потонувший в нем крик навсегда сгинувшего друга. С Листом мы были полные противоположности, хотя в любых спорах в итоге всегда приходили к общему знаменателю. А когда сидели за столиком в Баре, нас видно было издалека – высокий блондин Лист и я, крепкого телосложения брюнет, оба жилистые, поджарые, с обветренными лицами и отросшей щетиной, одним словом – вольные бродяги с агитплаката – если бы, конечно, существовали материалы, рекламирующие запретную территорию. Лист – рассудительный реалист, спокойный и продуманный, я же живчик, оптимист с вечным шилом в одном месте.

Вспомнилась наша с ним веселая перебранка на кладбище заброшенной техники – вот Лист что-то говорит, улыбается, показывает вдаль рукой, но затем резко меняется в лице. Из-за ближайшего холма, размолачивая в труху ржавые ЗИЛы и КамАЗы, на полном ходу надвигается стена песка. Вот она добирается до нас, я чувствую, как песок забивает мне нос и рот, вновь слышу отчаянный, полный запредельной боли крик Листа и… просыпаюсь. Оказывается, я и не заметил, как уснул.

Я резко сел на кровати, сна как не бывало. Пошарил рукой – перевязь лежала на прежнем месте. За окном расстилался все тот же унылый, серый пейзаж Зоны. Тусклое солнце едва виднелось в серых свинцовых тучах. И не сообразишь сразу, утро, день или вечер. Впрочем, вряд ли утро – не мог же я сутки проспать? Опустив взгляд, я понял, что отрубился, даже не раздеваясь, а потому сборы были недолгими: плеснул водой в лицо из умывальника, почистил зубы, взял рюкзак, автомат, хмуро выглянул еще раз в мутное окно и сказал, словно меня слышал мой друг:

– Ну что, дружище, вперед – с чистого листа. – И вышел в коридор.

Бармен все так же дежурил за своей стойкой. Увидев меня, приветственно кивнул:

– Как ты, Леший? В порядке?

– Нормально, – сухо ответил я; разговаривать совсем не хотелось.

– Ну и ладненько, – засуетился бармен, – ну и хорошо. Вижу, что собрался. Не поздновато? Может, лучше завтра утречком?

– Да, пора мне, подкинь-ка только три банки тушенки да моих любимых бычков в томате…

– Не вопрос. – Упитанный торговец вытащил из закромов консервы. Я расплатился и уже было собрался идти, но бармен остановил: – Погоди, вот еще тебе лично от меня – противогаз, он хоть и не новый, но еще послужит. Как что будет новое, сразу сообщай. Ну и главное – про хабар мой помни. Удачи тебе, сталкер, легкого пути!

– Спасибо, Палыч.

Я закрыл за собой тяжелую дверь Бара и вышел на улицу. Поднял голову – с хмурого неба сыпалась мелкая морось. Стало зябко. Смахнул пальцами с мокрого лица капли.

– Ну что, – еще раз обратился я сам к себе, – погодка прям в настроение.

Под подошвами моих видавших виды, но еще довольно крепких берцев пожухлыми листьями и липкой грязью захлюпала земля Зоны. Уже прилично отдалившись от бара «Сто град», краем уха я услышал чьи-то быстрые, но тихие шаги. Рефлексы, как это часто бывает у меня за секунды до опасности, опередили сознание: резко крутанувшись вокруг своей оси, сдернул с плеча автомат, щелчком снял с предохранителя.

– Не стреляй, Леший, свои! – раздался знакомый низкий голос, и на дорогу вышли