Горец в её постели - Элли Маккей

Не говоря о его собственном.

– Будь проклят влажный жар женщины и соблазн ее тугого, бархатного… очарования. – Алекс прошипел эти слова, прижимаясь руками к холодному, шероховатому камню зубца. – Я-не-хочу-эту-волчицу-Макдугаллов.

– Ты так утверждаешь, – пропел позади него знакомый голос. – Но, может, ты забыл самые простые принципы благородного человека? Или тебя не беспокоит, если девушка потеряет опору и полетит прямиком к смерти?

Алекс резко развернулся. Хардвик де Стадли стоял не далее, чем в двух шагах, с фальшивым страданием на своем красивом лице.

– Девушка? – Алекс почти подавился. – Клянусь, что эта шлюха не знает значения этого слова.

– А ты откуда знаешь? – Хардвик прищелкнул языком. – Некоторые сказали бы, что ты осуждаешь ее слишком энергично, мой друг.

– Кх-м-м, – прочистил Алекс горло и прищурился. Он не станет унижать себя комментариями на это смехотворное замечание.

Он удовлетворился презрительным хмыканием.

Потом перекинулся на проблему друга. Из-за ночных авантюр у Хардвика совсем размягчились мозги, и это было по-настоящему грустно.

Алекс обладал более прочным характером.

И сдержанностью.

На него не повлияют вихляния и покачивания круглой, красивой попки. Или дразнящие подпрыгивания пышных грудей. Полных, с жесткими сосками Макдугалловых сисек, наполненных, как он был уверен, ядом – если он будет достаточно глупым, чтобы пососать их!

А вот Хардвик, казалось, был готов испробовать ее соски и даже больше.

– Ах-х-х, искупаться бы в этих локонах, – объявил этот гад со вздохом удовольствия. – Погрузиться в…

– Ты хуже, чем олень во время гона. – В Алексе вспыхнула горячая искра гнева. – Нет, целых двадцать озабоченных оленей, – добавил он, проследив за взглядом друга.

И немедленно пожалел о своей глупости.

Эта распутница стояла к ним в профиль, на середине каменной лестницы. Она расколола волосы, позволив им упасть вокруг плеч блестящими медными волнами. Что еще более возмутительно, она запустила руки в сверкающие локоны, позволив шелковым прядям струиться сквозь пальцы, как чистое золото.

Потом, словно зная о своих зрителях, она снова закрепила волосы с медлительностью, безусловно нацеленной на совращение. И свою работу она сделала хорошо. Каждое осторожное движение ее пальцев заставляло ехать вверх ее тесный, как ножны, топ, оголяя упругую, кремовую кожу. Святые угодники, даже ямочка ее пупка выглядела бесстыдной и распутной!

Алекс застонал.

И выдохнул богохульство.

Ее остальная одежда мало что оставляла для воображения. Черный тонкий материал топа неприлично облегал груди, ясно демонстрируя их спелость, а прилипшие к телу брюки привлекали внимание к чувственному изгибу бедер и округлой, хорошей формы попке.

Самой сладкой, какую он когда-либо видел.

Он тот час же вспомнил, как бросал взгляды на рыжие завитки между ее бедер, как ее ступня двинулась вверх по ноге, давая ему лучший обзор. Сердце Алекса медленно забилось, во рту пересохло, и все тело натянулось.

Он отказывался признавать свое состояние.

Он предпочел бы умереть второй раз, чем позволить этой шлюхе Макдугалл пробудить в нем страсть.

К счастью, заливистый смех охладил его желание.

– Ха, Дуглас, да ты – развратник! – Хардвик с силой хлопнул его по плечу. – Твоя нужда написана на тебе. Возможно, теперь ты ответишь на мой вопрос?

Игнорируя его, Алекс смотрел на край парапета, глядя, как девушка достигла основания ступеней. Он дождался, когда она исчезнет за изгибом утеса, и развернулся к другу.

Сложив на груди руки, он принял самый свирепый вид. Ему было понятно, какой вопрос имел в виду Хардвик, и он не собирался отвечать на него.

Даже себе.

– Не думай, что твое молчание одурачит меня, – развлекался Хардвик. – Мы с тобой делили слишком много женщин. И ты никогда не лишал меня удовольствия посмотреть на обнаженную грудь хорошенькой шлюхи.

Алекс напрягся:

– И что?

На лице Хардвика отразилось веселье.

– На самом деле, вместе мы наслаждались гораздо большим, чем голые груди.

Губы Алекса сжались в упрямую, жесткую линию.

Его друг взвыл от смеха.

– Ты превратился в шута, – вспыхнул Алекс. – И трещишь языком больше, чем старуха.

Не обращая внимания на неровности, Хардвик присел на зубец стены.

– Не бойся, что я сорву твой сладкий цветок, если ты признаешься, что хочешь ее, – сказал он, изучая свои кулаки. – Я обнаружил, что в настоящее время мне нравятся черноволосые шлюхи. Однако, покувыркаться с…

– Ты кувыркнешься со своего насеста на этой стене, если не прекратишь дурацкий лепет.

– Лепет? – Хардвик встал, отряхнул обтягивающие лосины. – Раз у тебя дурное настроение, я ухожу.

Алекс кивнул, уставившись на горизонт.

– Хорошо, что ты следишь за морем, мой друг. – Хардвик хлопнул ладонью по плечу Алекса, все его веселье ушло. – Не позволяй девчонке оставаться на берегу слишком долго. Приливы здесь вероломны. Особенно, если она будет застигнута врасплох.

Алекс почувствовал, что краснеет, шее над воротничком стало тесно.

– Моя задача стала бы проще, если волны унесут ее.

– И какая же это задача? – в словах Хардвика слышалось веселье. – Удержать ее подальше от твоей драгоценной кровати … или заполучить ее туда?

Алексу потребовалась лишь доля секунды, чтобы придумать уничтожающий ответ, но его друг уже исчез. Там, где за мгновение до этого, крепкая хватка Хардвика согревала его плечо, теперь ощущалась лишь холодная ласка свежего морского ветра.

Но насмешки Хардвика эхом отзывались в мыслях, когда он впился взглядом в зазубренные скалы далеко внизу, наблюдая за длинными, пенистыми волнами, разбивающимися о них. Он вздрогнул, вцепившись рукой в спутанные ветром волосы.

Ему показалось, что устланная водорослями полоса камней вдоль утеса стала уже, чем за мгновение до этого. Было ли это из-за его разыгравшегося воображения или из-за предостережений Хардвика?

И почему эта искусительница Макдугалл не возвращалась? Разве она не понимала, как опасно там, когда начинается прилив? Вообще, куда она пошла? Даже ее пес поскуливал теперь, вышагивая в тревоге по зубчатым стенам. Хуже того, животное продолжало поглядывать в его сторону, пронзая взволнованным видом и умоляющим взглядом.

Делая вид, что не смотрит на собаку, Алекс поправил плед, растрепанный яростным ветром, и оглядел крошечную полосу береговой линии, но девушки не увидел.

Она растворилась, словно Хардвик.

Алекс ругнулся и глубоко вздохнул.

Какое ему дело, если она исчезнет?