Горец в её постели - Элли Маккей

Оглянувшись вокруг, она почувствовала, как беспричинно снова странно сжимается грудь. Куда бы она ни посмотрела, ее подавляла массивность Рэйвенскрэйга. Казалось, его сокровища подмигивали ей, будто только и ждали момента ослепить и очаровать ее.

По-настоящему потрясенная, она восхищалась доспехами, стоявшими вдоль стен на некотором расстоянии друг от друга, и разглядывала внушающую страх коллекцию средневековых мечей и небольших круглых щитов, обещая себе попозже изучить их более тщательно.

В дальнем конце коридора уходила в полумрак широкая открытая лестница, однако, вместо того чтобы подняться по этим отшлифованным временем ступеням, домоправитель повернул налево и ввел ее в просторный зал.

 Мара застыла на пороге и … задохнулась.

Не от вида морских просторов, простирающихся за высокими арочными окнами, и не от великолепного разрисованного потолка с балками.

Нет, дыхание у Мары перехватило от вида странной женщины, стоявшей в центре комнаты.

Полная, с кудрявыми волосами женщина средних лет выглядела так, будто помешивала в котелке над костром в цыганском таборе, а не стояла около обеденного стола, накрытого на одну персону, в тихой большой столовой Рэйвенскрэйга.

Она и в самом деле походила на цыганку, и стояла, слегка покачиваясь, с закрытыми глазами, вытянув руки в стороны и шевеля пальцами.

– Я чу-у-у-вствую твое присутствие, – звала она низким, проникновенным голосом. – Я знаю, что ты здесь.

– Миссис Макинтайр! – лицо Мердока стало свекольно-красным. – Вы хотите, чтобы наша новая леди решила, что вы сошли с ума? – ругался он, его картавость усилилась. – Возьмите себя в руки и поздоровайтесь с мисс Макдугалл.

Пруденсия Макинтайр немедленно вынырнула из своего похожего на транс состояния.

– Общение с духами имеет важное значение. Нужно быть мудрым, чтобы понимать это, – осуждающе произнесла она, в глазах вспыхнуло раздражение. – Потерянные души нуждаются в сострадании.

Старик расправил плечи:

– Это вы станете потерянной душой, если не прекратите подобную ерунду.

Не обращая на него внимания, кухарка повернулась к Маре.

– Здесь появился новый, – заявила она. – …мужчина. Он очень сердит, и я думаю, это имеет какое-то отношение к вам.

– Колокола ада и черт возьми! – пригрозил Мердок ей кулаком. – Сейчас же вон отсюда! И не смейте показываться, пока не придете в себя!

– Я только хотела предупредить мисс, – Пруденсия ошпарила его возмущенным взглядом и выплыла из столовой, за спиной покачивались завязки фартука.

– Она – настоящий кошмар Рэйвенскрэйга, – проворчал Мердок, выдвигая стул для Мары. – Вопли призрака ей слышатся в крике каждого кроншнепа. Не обращайте на нее внимания.

Мара так и поступила. Особенно, когда через некоторое время Мердок вернулся проводить ее в комнату. Пообедав супом с овсяными лепешками и чувствуя приятную тяжесть в желудке, она поднялась на ноги, забыв о поварихе и ее разглагольствованиях.

Она уже засыпала на ходу, устав от долгой дороги, а обильная порция супа успокоила нервы. Два глотка прекрасного виски «Талискер», против которых она не смогла устоять, заставили ее желать поскорее отправиться в кровать.

Ее кровать.

Удивительно романтическая средневековая кровать под балдахином, в которую она просто влюбилась в Лондоне. С улыбкой она следовала за домоправителем по винтовой лестнице, а потом через лабиринты сумрачных, пахнущих плесенью коридоров.

Они шли очень долго, пока не остановились перед блестящей дубовой дверью.

– Ночи здесь бывают холодные, – сказал он, открывая ее. – Одна из девушек оставила для вас на кровати бутылку с горячей водой и жлоба.

Мара вздрогнула, уловив только одно слово:

– Жлоба[13]?

– Длинная фланелевая ночная рубашка, – перевел Мердок.

– О, – чувствуя себя немного глупо и испытывая большее, чем хотела признавать, облегчение, Мара вошла в комнату.

В комнате на удивление было очень холодно.

Но холод не пугал, ведь у дальней стены ее дожидалась красиво убранная новая кровать. Обещанная грелка образовала бугор, а тщательно сложенная рубашка, больше похожая на мантию, лежала поверх богато вышитых покрывал.

Мердок вошел следом за ней.

– Мы зовем ее Чертополоховой Комнатой из-за чертополоха, украшающего потолок.

Стрельнув взглядом вверх, Мара снова изумилась.

Действительно, чертополох был везде, однако, сложный узор лепнины, глядевший вниз на нее, не имел ничего общего с аккуратной росписью по трафарету дома на Первой Керн Авеню в Филадельфии.

– Отсюда лучший вид на море, – Мердок показал на несколько окон слева от кровати. – И каждую ночь здесь будет разведен огонь, – добавил он, посмотрев на камин в другом конце комнаты. – В замке в основном используется древесный уголь, но мы подумали, что как американке, вам, наверное, доставит удовольствие запах торфа?

Было слишком холодно, чтобы мыслить ясно, поэтому Мара просто кивнула.

– Да, хороший запах – легкий и приятный, точно такой, как я представляла.

К тому же, от горевшего торфа исходил радостный красноватый свет. Но, к сожалению, она все еще продолжала дрожать. Тепло от огня казалось слишком слабым, чтобы рассеять холод комнаты.

По рукам уже ползли мурашки озноба.

– Хотите, я потушу огонь? – Мердок поднял бровь. – От него здесь становится жарковато.

– Не-е-е-т, мне приятно, – соврала Мара, отклонив его предложение.

В чем она действительно нуждалась, так это чтобы в очаг бросили целую тачку торфа.

Стараясь не стучать зубами, она потерла руки. Если домоправитель сейчас не уйдет, и она не заползет в кровать, то скоро превратится в сосульку.

Безмолвно приказывая ему уйти, она взглянула на постель и обрадовалась, увидев на ночном столике электрический чайник и тарелку с песочным печеньем. Она улыбнулась. Чтобы согреться, горячая чашка чая была бы кстати.

– Если не будет других пожеланий, тогда я вас покину, – сказал Мердок, направляясь, наконец, к двери. – Спите крепко.

 – Уверена, что так и будет, – ответила Мара, надеясь, что не выдала своего облегчения.

Или своей накопившейся усталости.

Немного опасаясь, что заснет, не успев добраться до кровати, она закрыла за ним дверь.

Повернулась и … вскрикнула.

На кровати развалился тот самый горячий Шотландец из Димблеби!

Через плечо у него был переброшен какой-то старый плед. Он откинулся спиной на подушки, скрестив в лодыжках длинные, мускулистые ноги.