Сборник "Поступь империи" - Иван Кузмичев

Тыловая служба едва успевает доставлять все необходимое в полк, и это в мирное время, а что будет во время войны? Такие мысли все чаще и чаще посещали голову молодого полковника, долгими вечерами корпевшего над разнообразными картами и чертежами.

Пока вроде нападения ждать не приходится, но отдельные малые отряды все же умудряются пересекать границу украины России. Русским войскам: восемь полков генерал-майоров Волконского и Видмана не удается как следует прикрыть эти земли. Крепостей почти нет, просторы огромные, а легконогие лошадки татар слишком быстрые для пехоты…

Но ничего, если в излучине Конских Вод достроить полноценный лагерь, то план вероятного вторжения будет нарушен. Государь один знал, что крымский хан намеревался совместными усилиями с запорожцами и поляками Потоцкого действовать сразу на Правобережной и Левобережной Украине. Конечно, кто будет вести второе войско, Алексей не знал, но то, что в первом будет сам хан – стопроцентно.

Да к тому же к середине января должна подойти корпус Федора Матвеевича Апраксина с 5-тысячным отрядом донских казаков. Итого получается, что в излучине будет не менее 23 тысяч воинов, защищенных полевым лагерем-крепостью с 70 орудиями. Вполне не плохо, очень не плохо! Да вот только у хана то сил в четыре раза больше все 90 тысяч!

Об этом генералы знали, разведка работала хорошо, да и Петр Шафиров не зря в Царьграде время, проводил, успел подкупить, кого следует. В начале февраля к лагерю должны подойти отряды азовской и воронежской губернии под командованием генерал-майора Шидловского.

Однако основные силы фельдмаршала Шереметьева должны были сосредоточиться под Каменец-Подольским, для скорейшего продвижения к Молдавии будущей весной, сразу же как только дороги станут более-менее проходимыми для пешего войска, плюс ко всему дополнительно прикрывалась вся юго-западная украина Русского царства…

Март 1711 год от Р.Х.

Конские Воды.

Людвиг фон Алларт.

-Залпами, повзводно, с правого крыла, ПЛИ!

Солдаты двух полков выстроились перед лагерем, отрезая заигравшихся в казаков-разбойников запорожцев от крымской конницы, спешно удирающей подальше от плотного картечного, фланкированного огня лицевых редутов. Сотни тел загорелых татар и их невысоких, жилистых лошадок остались лежать невдалеке, как напоминание очередного провала в атаке на полевой лагерь генерала-поручика Алларта. Роты полков перестроились из шести шереножного строя в трех шереножный, первая шеренга каждой роты опустилась на колено, две другие вплотную подошли к ней, занимая позицию за спиной товарища.

Вот только сейчас, увидев оплошность противника, пустившего вслед за конницей спешенных бунтующих казаков, командующий пятнадцатитысячным войском решился на оголение тыла, путем вывода двух полков в поле. Безумец, крикнул бы какой-нибудь горлопан в Европе, пытаясь отговорить генерала от столь опрометчивого поступка, но не таковы были молодые и не очень офицеры русского воинства, смешенного с калмыками и донскими, яицкими, терскими казаками. Они прекрасно понимали, что такое дисциплина регулярной армии. Закаленные в десятках сражений и битв они четко без суеты выполняли приказ, выстраиваясь в колонны, становясь в шеренги под ливнем стрел и градом пуль, картечи, бомб и ядер.

Русское воинство как идеальный механизм подчинялось командиру, принося победы в сражениях. Вот только опытных командиров среднего звена по-прежнему не хватало у этого воинства, потом и кровью отбирая достойнейших, получающих опыт не в училищах и школах, а в суровой воинской жизни.

Между тем, запорожцы, поняв, что угодили в капкан, попытались, было сунуться к правому крылу попали под плотный ружейный огонь, плавно, словно волна смещающийся влево, гоня запорожцев в сектор перекрестного обстрела с трех редутов.

Не успели солдаты отстреляться, как завизжали взрывы чугунных чушек в рядах казаков, послышался далекий свист картечи, ухнули бомбы, разбрасывая осколки… Где-то вдалеке забили десятки барабанов, призывая казаков отступить. Дураки! Отступать то уже и некому! От двух тысяч осталось всего пара сотен, да и те едва ли сумеют выбраться из ловушки. Бунтовщики, присоединившиеся к войску хана Девлет Гирея падали как перезревшие колосья, поливая сукровицей чернозем в излучине Конской Воды.

Между тем на деревянном возвышении в центре лагеря, напоминающем обычную смотровую башню, обитую на всякий случай тонкими листами железа сидел Людвиг фон Алларт, рядом с ним были четыре человека, внимательно следивших за очередной атакой татар и казаков их полевого лагеря.

-Если к нам не подойдет подкрепление в течение недели, то нам просто-напросто не хватит боеприпасов и пороха чтобы отбиваться от этих упертых визжащих степняков!– нахмурившись, генерал-поручик глядел, как под частую барабанную дробь возвращаются в крепость солдатские полки.

-Гонец же вчера прибыл, недалече наши, успеют обернуться, татарва не сможет дойти до них, благо, что переправу мы и вовремя перекрыли, иначе погуляли бы эти басурмане по Руси-матушке, много горя принести смогли бы,– ответил бригадир Осипов.

-Сколько у нас было войск, Дмитрий? Почти двадцать тысяч! А сейчас дай бог на ногах тринадцать с половиной стоит, еще полторы тысячи ранены, в госпитале лежат, даже в караул их ставить нельзя. Долго так продолжаться не может, и если подкреплений не прибудет в ближайшую неделю, то татары смогут нас опрокинуть и выбить из лагеря. Люди устали, провизии не хватает, уже сейчас порционы сокращены на треть,– сухо заметил генерал-майор Бутурлин, прибывший в полевую крепость в середине февраля с корпусом из двух солдатских полков и полутора тысячами донских и яицких казаков.

-Ничего, наши солдаты положили проклятых басурман много больше, чем мы ожидали, намного больше! Вспомни, сколько их было? Почитай все сто тысяч вместе с изменниками, наверное, а сейчас? Пятую часть хан уже здесь положил, и еще столько же положит, а то и больше, как только подкрепление подойдет. Правда тогда уже он ничего не сможет сделать, ведь силенок то у него неоткуда взять, османы на Балканах армию собирают, не успеют помочь, коли нам идея придет в голову на Перекоп идти,– улыбнувшись, сказал Алларт.

-Какой Перекоп, командир?! У нас же армия татарская стоит, едва-едва за стенами держимся, чтобы внутрь страны не пустить, а вы говорите, Перекоп…– изумился бригадир Осипов.

-Ничего, государь прикажет, и сквозь татар пойдем, только бы подвоз снарядов нормальный был, да провизией обеспечили в должном количестве, а то на сухарях недолго тут протянешь…– генерал-майор внимательно смотрел в сторону колыхающегося моря остроконечных голов татарской конницы.

С самого начала строительства полевой крепости, чего уж придумывать про обычный лагерь (?) на войска начали нападать мелкие банды степняков, правда, прежде чем они узнал о зимней стройке русского воинства прошло недели полторы, да еще неделя пока командиры татар решили как лучше поступь с гяурами. В итоге валы и редуты были построены на треть, стены укреплены стволами деревьев, растущих на побережье в маленькой рощице, стремительно исчезающей под напором русского воинства.

Одна радость была у командующего корпусом – артиллерия, которую казалось бы просто нереально так быстро провести в эти степи зимой, была под боком. Два гвардейских полка сразу же оборудовали четыре батареи по 10 орудий, ожидая пока подтянутся основные силы. Однако как только пришли солдатские полки великоросских губерний, оба гвардейских полка спешно отбыли из лагеря, оставив половину артиллерии и почти все снаряды в лагере. Вернувшись через Кадак, по границе с Запорожьем в на территорию Русского царства, пополнив запасы, соединившись с тремя полками, вышедшими из Полтавы вышли к Чигирину. Оттуда после получения приказа отряд армия под командованием генерал-лейтенанта Вейда пошла к Каменец-Подольскому, на соединение с царем и фельдмаршалом.

Драгуны вопреки многим представлениям ходили в разведку и малые рейды, пополняя припасами обозные кухни, ежеминутно коптящие черным дымом в лазурный небосвод. Запасенный провиант в Воронеже неспешно двигался по расхлябанным дорогам, кое-где сменявшимся каменными плитами недавно проложенной магистрали. Да-да, именно магистрали, дорога начатая еще пять лет назад наконец вышла на финишную прямую и выложенная каменными плитами трасса Воронеж-Белгород-Харьков замерла в преддверии зимы, дожидаясь весны и возобновления работы. До завершения работ осталось всего лишь 17 верст… в различных частях магистрали.

Как бы то ни было, но политика возобновления строительства хороших дорог, как это было при Иване 3 и Иване 4 начата, а плохо ли это решатся, будет лет через двадцать, когда приезжие купцы смогут с радостью проехать по выложенной магистрали из Архангельска до Азова. Заезжая по пути в разные концы Русского царства. Вот только расходы на строительство были огромные, но все же затянув поясок потуже государь приказал начать строительство еще пары магистралей: Москва-Смоленск и Рязань-Тула-Калуга. Быть может, этих дорог и не было даже в проекте, если бы не приятное известие из Англии и Голландии, откуда в сопровождении полусотни солдат прибыл Конон Зотов с почти 2-х миллионной казной, украденными деньгами светлейшего князя, неведомо как умудрившегося так скоро скопить такое состояние и переправить за границу. Эти деньги тут же ушли в государеву казну, за исключением 1 тысячи рублей Конону и по 100 рублей солдатам.