Итальянские маршруты Андрея Тарковского - Лев Александрович Наумов

имея в виду, что Параджанов сможет продать его в случае острой нужды. Тот был растроган до слёз и обещал сохранить подарок, а также пригласил Тарковского с семьёй к себе в Тбилиси на Новый год. Рассчитывать на то, что Сергей сдержит обещание, не приходилось. С одной стороны, действительно, нужда. С другой, он всегда крайне легкомысленно относился к подаркам — полученное сегодня, завтра же передаривал первым встреченным друзьям. Буйный гений Параджанова требовал залихватской жизни на широкую ногу. Однако перстень Тарковского он, действительно, сохранил, и через много лет вернул Ларисе уже после смерти друга.

От жены 9 декабря Андрей узнал, что Солоницын госпитализирован. «Неужели это конец? Неужели всё-таки рак?» Сомнения режиссёра удивительны, поскольку уже в фильме Вадима Абдрашитова «Остановился поезд» (1982) актёр играл, будучи тяжело больным. Впрочем, некая неопределённость может быть связана с тем, что, по слухам, Анатолию не сообщили диагноз, даже когда он ложился на первую операцию. В следующий раз он оказался в клинике уже в неоперабельном состоянии.

Мы уже отмечали, что, находясь в Италии, Тарковский делал массу дневниковых записей, посвящённых своим снам. Бессознательное его крайне интересовало. По возвращении в СССР о ночных видениях он писать практически перестал. До позднейших путешествий по Апеннинскому полуострову в «Мартирологе» можно найти немало московских снов, но уже со второй половины 1980 года режиссёру будто бы перестало что-либо сниться на родине. Есть считанные исключения: например, заметки от 7-го и 10 марта 1981-го, когда ему ночью явился Бергман. В этой связи запись от 17 декабря привлекает особое внимание: «Давно мне ничего не снилось, а тут снова стали сниться сны… Сегодня снилось, что мне делали серьезную операцию в правой верхней части груди. А потом мы с Ларой с трудом ловили какую-то машину, чтобы уехать. Вещи. На улице грязный снег, неуютно. Подбегаем, а автомобиль около тротуара разбит — весь плоский, как лепешка. Это на него какой-то огромный грузовик наехал сзади и смял. И ехать нам не на чем». Символизм этого видения ясен без комментариев. В нём не только будущая болезнь, но и тяжёлое, опасное путешествие.

Другие, неизменно жутковатые сны[533] на родине: «Колоссальная ярмарка или выставка электронных развлечений в духе столкновений с механизмами и существами других планет. Страшно и пугающе — ироничная мистерия. А затем (в довершение) приснилось, будто бы я стал членом Политбюро и еду на одно его заседание, где встречаюсь с другими его членами». Важный момент: ирония чужда выспреннему классическому искусству, к которому принадлежал режиссёр. Описанный сон тоже лишён её. А как представить себе Андрея членом Политбюро без иронии? Вновь неразрешимое противоречие.

25 декабря, как и условились с Параджановым, Тарковские, включая Андрюшу, отправились в Грузию. Глава семейства не был воодушевлён предстоящим путешествием, но в Тбилиси уже запланировали выступления, а это деньги. Кроме того, организованные не по линии Госкино мероприятия позволяли ожидать действительно заинтересованную публику. Однако были перебои в авиасообщении между Москвой и столицей Грузинской ССР. По слухам, «Аэрофлот» экономил топливо. Пришлось ехать на поезде, а значит, двое суток в пути. Тарковский не то чтобы привык к комфорту, но предпочитал одиночество. Теснота и замкнутость вагона были мучительны и неизбежны. Вдобавок, авария на железной дороге продлила путешествие.

Но прибыв в Тбилиси и столкнувшись с национальным гостеприимством, исходящим не только от Параджанова, а от всех окружающих, режиссёр воспрял духом. Побывав же в квартире Сергея, Андрей с горечью оценил до каких масштабов дошла его нищета. Тарковский даже подумывал о том, чтобы похлопотать насчёт новой жилплощади для друга, тем паче, что с Солоницыным всё удалось. Впрочем, было ясно, что случай Параджанова принципиально иной и наверняка ничего не получится.

Режиссёр с семьёй остановились в номере 502 гостиницы «Иверия» (площадь Революции роз, 1). Всякий раз, сталкиваясь в дневнике с подобными деталями, невозможно отогнать мысль, будто Тарковский готовил «Мартиролог» не просто для читателя, а для того, кто пройдёт по его следу. Возможно, он даже размышлял о том, что когда-нибудь появится книга, вроде той, которую вы держите в руках. Впрочем, имелась ещё одна причина записать номер: сумма цифр вновь давала семь, как в римском отеле «Леонардо да Винчи».

Вообще говоря, «Иверия» — это название древнего государства, находившегося на территории Грузии в позднеантичные времена, а точнее — с III века до н. э. по VI век н. э. Сама гостиница достойна особого упоминания, правда, исторические события произошли в ней уже после Тарковского. Открывшаяся в самом центре города в 1967 году, в ходе Абхазо-грузинской войны она выполняла функции пристанища для беженцев. В отеле разместились порядка десяти тысяч человек, которые покинули его стены лишь в 2004-м.

Андрей несколько раз выступил в Тбилиси, а также побывал в Телави, Сигнахи[534] с его крепостью и Бодбийским монастырём IX века, Дзализи[535], где 10 января в загородном доме Параджанова отмечали день рождения Сергея. Кстати, по преданию именно в Сигнахи влюблённый художник Нико Пиросмани выложил «миллион алых роз» под окнами гостиницы, в которой остановилась французская актриса Маргарита де Севр. В Грузии Тарковский тоже нашёл целителя-спиритуалиста, Дато Эристави, общение с которым ему очень понравилось. Хоть в начале путешествия Андрей и был настроен скептически, к концу он крайне воодушевился.

Сразу после новогодних праздников режиссёр принялся регулярно звонить в Москву. По поводу контракта новостей не было. Из Тбилиси семья выехала 13 января и вновь на поезде. 21-го Тарковский у Сизова. Хотя глава «Мосфильма» и не был вовлечён в организацию итальянских съёмок, из всех чиновников Андрею комфортнее общаться было с ним. Тот заявил, что всё в порядке и до 15 февраля режиссёр обязательно отбудет в Рим. Что-то явно изменилось в лучшую сторону, и Сизов узнал об этом раньше Тарковского.

Однако обстоятельства вновь затеяли свою пугающую чехарду. Выяснилось, что на подписание в Италию никто поехать не сможет: Ермаш и Суриков лежали в больницах. Значит, нужно вновь вызывать высший эшелон «RAI» в Москву. При этом внезапно по линии Госкино Тарковского пригласили в Польшу. Говорили, что нужно отправляться срочно и обязательно. Конечно, режиссёр воспринимал такие новости вовсе не как благо. Единственная его мысль состояла в том, что происходит целенаправленный саботаж работы в Италии. Однако, как и прежде, это были лишь флуктуации бытия, и в Варшаву ехать не придётся.

В феврале уже и англичане стали настойчиво интересоваться намерениями Тарковского. В частности, напоминали о том, что были бы рады постановке у них «Бориса Годунова». А что мог ответить режиссёр? Ходящий одновременно под