Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

фруктов, он пошел в его сторону, пока не поскользнулся на куче гниющих плодов. Некоторые показались ему вполне пригодными для еды. Мякоть была мучнистой и сладкой — он набил ей рот, решив, что если она ядовита, то это будет знак богов о том, что дорога к Магде открыта. Неподалеку росло дерево с шершавым стволом, под которым Арлинг и устроился на ночь. Жадно глотая расползающиеся в пальцах плоды, он чувствовал себя почти счастливым. Если бы еще найти где-нибудь одеяло, чтобы укрыться от наступающей прохлады, можно было спокойно жить под открытым небом.

Мысль о том, что ему придется провести на улицах незнакомого города остаток жизни, неожиданно взволновала. Он даже подскочил, но ветер тут же пробрался под рубашку, холодя тело, и Арлинг поспешил скорчиться, чтобы сохранить остатки тепла. Бездействовать было нельзя — новая идея согрела не хуже тулупа, но развиваться дальше не желала. А что если купить себе место в караване, идущем в Самрию? Украсть или заработать деньги у него вряд ли получится, но еще оставалась милостыня. Опыт пребывания в Балидете показал, что он выглядит достаточно жалко. Главное, оказаться в Самрии, а там он уже сумеет добраться до «Черной Розы». Абир не сможет отказать ему. Если же ни дяди, ни корабля в порту не будет… Что ж, какая разница, где просить милостыню — в Балидете или Самрии?

План был хрупок, как морская раковина, иссушенная солнцем и ветром, но он придавал сил. Арлинг не знал, сколько стоило место в караване и как быстро удастся насобирать денег, но решил трудиться с завтрашнего дня. Правда, оставался один нерешенный вопрос — научиться просить милостыню.

Утро он встретил с разбитым лицом и без сапог. Оказалось, что у места под шершавым деревом был хозяин, а куча с гнилыми фруктами — его ужином.

— Ах ты, пес шелудивый! На чужое добро позарился! А ну, пшел вон, на этой улице только один слепой, и это я!

Нищий был крепок и бил метко — как зрячий. Ошибку Арлинг допустил тогда, когда извлек из-за пояса кинжал Бардарона. Клинок мнимый слепой у него отобрал, а за попытку сопротивления повалил на землю и принялся бить ногами.

Как ему удалось удрать, Регарди не помнил. Кажется, появились другие нищие, которых привлек блеск кинжала и хорошие сапоги. Урок был получен — у бродяг бить себе подобного грехом не считалось.

Придя в себя в какой-то канаве, Арлинг запаниковал, что не слышал шум фонтана, но успокоившись, сумел различить журчание воды. Нужно найти местечко поближе, решил он, ощупывая свое избитое тело, в котором, к счастью, ничего не было сломано. Только сейчас Регарди понял, откуда раздавалась вонь, которая преследовала его везде. Зловоние исходило от него самого. Размышляя о том, сколько у него было шансов подцепить пустынную лихорадку или холеру, Арлинг врезался в кусты с мягкой листвой, которые внезапно очутились на пути. Постояв некоторое время в ожидании «хозяина» места, он с наслаждением растянулся в прохладной тени. Побитое тело ныло, но больнее было от потери клинка Бардарона. Он и не догадывался, что подарок был ему дорог.

Солнце припекало, воздух нагрелся даже в убежище под кустами, а пить хотелось так сильно, что Арлинг всерьез задумался о том, как отыскать дорогу к фонтану.

— Чай! Кому чай!

Проклятые торговцы. Их крики слышались с самого утра, раздражая не меньше, чем горячий воздух, в котором не было и намека на прохладу. С трудом собрав расплывающиеся мысли, Арлинг решил действовать, так как ждать дальше не было смысла. Место, где он сидел, было трудно назвать людным, но начинать можно было и отсюда. Порой шаги прохожих раздавались совсем рядом.

Сев на колени и расстелив перед собой головной платок для сбора денег, Арлинг вытянул руку, открыл рот и задумался. Полагалось что-то говорить, но язык словно окостенел, не желая произносить слов, которые он слышал раньше от других нищих.

Это легко, убеждал себя Регарди, надо просто повторять: «Люди добрые, помогите, кто, чем сможете, я слепой, света с детства не вижу, киньте монетку».

Когда ему в ладонь опустился прохладный кружок меди, Арлинг подумал, что от жары у него начались галлюцинации, потому что произнести мысли вслух он еще не успел.

— Речь готовишь? — послышался знакомый голос. — Если решил просить денег, то одной протянутой руки мало, нужно постараться. Песенку там придумать, или интонацию нужную подобрать.

И без тебя знаю, зло подумал Арлинг, гадая, какого черта здесь появился иман, но вслух сказал.

— Благодарю вас, добрый господин. Даст вам бог счастья!

— Уже лучше, — рассмеялся мистик. — Почти искренне. Спрячь монету подальше — это султан. Для нищего целое состояние. На твоем месте, я бы купил мыльного песка и хорошенько помылся. Если от тебя будет вонять так же сильно, как сейчас, ни одна купчиха и близко не подойдет. А они — твоя клиентура, замужних женщин разжалобить легче.

— Ваша щедрость не знает границ, — выдавил из себя Регарди. — А совет очень кстати. Непременно приму ванну сегодня вечером.

Шутка не удалась, потому что все тело вдруг дико зачесалось, и он с трудом заставил себя сдержаться. И хотя падать ниже было некуда, становиться объектом насмешек он не собирался. Разговор с кучеяром лучшего всего было закончить. Прямо сейчас.

— Ты нашел гостиницу? — спросил иман, и его голос послышался на одном уровне с лицом Регарди. Кучеяр присел на корточки и внимательно его разглядывал.

— О, да, знаменитое кучеярское гостеприимство превзошло все мои ожидания, — не удержавшись от сарказма, произнес Арлинг. — Но, увы, пришлось от него отказаться. Решил остановиться на улице.

Ему было непонятно внимание имана, а все, чему он не мог найти объяснения, его раздражало. Что двигало этим кучеяром? Любопытство? Жалость? О, да — жалость. Вчера она спасла ему жизнь, но сегодня собиралась убить — медленно и мучительно.

— А я думал вы уехали из города, — сказал он, мечтая избавиться от навязчивого собеседника.

— Уже вернулся, — судя по голосу, мистик улыбался. Интересно, что его рассмешило? Может, бросить ему в лицо султан, да послать к дьяволу? В груди Арлинга медленно закипал приправленный сарказмом и желчью ответ, но иман его опередил:

— Сейчас не самое лучшее время для путешествий, — сказал он. — В Балидете новая власть, а бурю, как известно, лучше пережидать дома.

— Спасибо за заботу, но я полагаю, у вас много дел, — злость кипела в каждом слове, но Регарди заставил себя успокоиться. Никаких эмоций. Они в прошлом.

— Ты ведь лорд, Арлинг, — оказывается, иман запомнил его имя. — Почему не пойдешь к наместнику? Лорды имеют право на кров и убежище в любой провинции