Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

расстались и надеяться, что дядя рано или поздно заглянет туда снова. Но что-то подсказывало — мистик сказал правду. Абир его бросил? Нет, дядя не мог так поступить с ним. Пират сбежал от Аджухамов и теперь искал своего слепого племянника, чтобы вместе уехать из города. Это было правдой, в которую он хотел верить, и Регарди цеплялся за нее, несмотря на то, что держаться было не за что.

— Если это все, то позволь мне закрыть дверь и попрощаться.

Арлинг не сразу вспомнил, что все еще стоял у ворот школы.

— Да, все, — пробормотал он, растерянно отступив.

— Тогда хранит тебя Нехебкай.

Дверь с лязгом захлопнулась, поставив точку в его гениальном плане по спасению дяди. В наступившей тишине урчание из пустого живота раздалось слишком громко. Пожалуй, он не отказался бы сейчас даже от самого несъедобного кучеярского блюда. Интересно, и почему ему не пришла в голову мысль попросить у имана немного еды? Собственная гордость была опасным врагом. И, хуже всего, бескомпромиссным.

Заставив себя смириться с тем, что голодать придется еще некоторое время, а у него есть заботы и поважнее, Арлинг подобрал палку и побрел по дороге к фонтану, надеясь, что не перепутал его шум и шел в правильную сторону. Пришлось признать, что найти то место, где на них напали, ему не удастся, а вот у фонтана его будет видно издалека. Пока новых гениальных мыслей не появилось, Регарди решил придерживаться удобной правды.

Совет имана был хорош всем кроме одного. Прошлое утонуло в водах Согдианского моря, а мост к нему разрушили ветры-теббады. Кучеяр вызывал странные чувства. Почему этого человека называли мистиком? Какими знаниями он обладал и чему учил в своей школе? Правда ли, что он был серкетом, и кто они такие на самом деле?

Вопросов было много, но все они не имели отношения к Арлингу и тому, что происходило с ним сейчас. Ничего. Он справится. Сегодня просто трудная ночь. И она когда-нибудь кончится.

Дорога до фонтана показалась бесконечно долгой. Несмотря на браваду, ночные звуки не раз заставляли его испуганно замирать и бороться с желанием заползти куда-нибудь в канаву. Вытащив нож Бардарона, он спрятал его за пояс, и хотя это была слабая защита в руках слепого, близость стали грела сердце и придавала силы.

Понимая, что сидеть ночью посреди улицы в незнакомой стране слишком храбро даже для Арлинга Зрячего, Регарди забрался в попавшуюся на пути телегу. Зарывшись лицом в жесткую мешковину, пахнущую то ли навозом, то ли овощами, он наслаждался теплом и ни о чем не думал. Завтра он будет ждать Абира. Если же дядя не придет… Что ж, у него еще оставалась таверна с гостеприимным названием.

Завтра наступило быстро и неожиданно. Он едва успел окунуться в сон, как грубой пинок вырвал его из объятий Магды и бросил на потрескавшуюся землю Балидета.

— Ах ты, паршивец! — кричал скрипучий мужской голос. — Нашел, где ночевать! Если я не досчитаюсь мешка, рукой ты не отделаешься. Я тебе башку снесу! А ну стой! Я тебя запомнил!

Не став дожидаться пока хозяин телеги перейдет от угроз к действиям, Арлинг вскочил и бросился туда, откуда слышались голоса, намереваясь затеряться в толпе. Однако далеко убежать не удалось. Чья-то рука схватила его за шиворот, грубо встряхнув.

— И куда мы спешим? — пробасил голос — Чего стянул, признавайся!

Регарди дернулся и уперся руками в кучеяра, который оказался крупнее и выше его.

— Я не вор, — поспешно заявил он. — Позвольте узнать, кто вы? Доблестный купец? Искусный ремесленник? Добрый горожанин? Как видите, я слеп, и не могу приветствовать вас со всеми почестями, которые вам полагаются.

У него уже получалось говорить так же, как у Абира. Наверное, дело было в сикелийской жаре. От нее можно было сойти с ума.

— Страж порядка, — усмехнулся человек, и это был совсем не тот ответ, который хотел услышать Регарди. — И ты его нарушаешь. Так, так… Еще и драган. На тебе столько грязи, что и цвета кожи не видать. Слепой что ли?

Арлинг закивал, приложив руки сначала к повязке на глазах, потом к сердцу.

— Зачем мне врать, добрый господин? С рождения света не вижу. Отпустите, я ничего дурного не сделал.

Но человек лишь удобнее перехватил ворот его и так потрепанной рубахи.

— А может, ты каргал?

Голову Регарди бесцеремонно нагнули, оголяя затылок и шею.

— Однако клейма я у тебя не вижу, — задумчиво произнес стражник. — Мог, конечно, свести, но шрам все равно бы остался. — Ты откуда будешь? Драганов у нас здесь немного. А может отвезти тебя в башню? Пусть начальство разберется.

— Постойте, — жалобно произнес Арлинг, на ходу придумывая себе легенду. — Я… У меня нелепая ситуация, но такое в жизни бывает. Сам удивляюсь, почему это произошло именно со мной. Я сын учителя драганского языка. Мы с отцом путешествуем. Вчера должны были покинуть город вместе с шибанскими купцами, но я отстал и заблудился. Такое со мной впервые. Мы остановились в таверне «У Зимрана», я как раз искал туда дорогу, чтобы дождаться там отца. Думаю, мне послали вас боги… Я буду перед в вами в неоплатном долгу, если вы поможете добраться до гостиницы. Прошу вас, добрый господин. Я не бродяга и не каргал, а жертва обстоятельств.

«Ты лгун и гордец, но тебе, похоже, поверили», — подумал он, стараясь не пуститься в бег, когда кучеяр отпустил его.

— А не врешь? Воняет от тебя так, словно ты неделю на улице шлялся.

— Зачем мне врать, добрый господин. Такой внимательный и чуткий страж порядка, как вы, наверняка бы приметили слепого на улицах, если бы я появился здесь раньше. Прошу вас, помогите найти дорогу. Сам я, наверное, не смогу…

— Как же тебя угораздило, — голос стражника неожиданно потеплел. — Так и быть, давай руку.

Человеческая жалость была страшным оружием. Если бы раньше Арлинг догадался о его существовании, то постарался бы научиться ему раньше искусства фехтования, которое преподавали им в школе. Слепому клинок был не нужен.

Стражник взял его за руку и направился в самую гущу голосов — туда, где дурманяще благоухали свежая выпечка и мясная похлебка. Наверное, где-то поблизости находилась закусочная, но Арлингу казалось, что они проходили мимо самой изысканной пыточной на свете. Желудок сжался в комок, требуя пищи. Как же, черт возьми, хорошо пахло!

Регарди заторопился, намереваясь быстрее пройти страшное место, но ноги предательски запнулись, и он повис на сердобольном страже, едва не растянувшись на земле во весь рост.

— Ты не болен случайно? — опасливо спросил кучеяр, поднимая его за куртку и ставя на ноги.