Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

class="p1">— Нет, что вы! — покачал головой Арлинг, но восстановить равновесие удалось не сразу. — Просто я… — гордость собралась в горошину и рассыпалась сухим прахом терзавшего его голода. — Еще ничего не ел.

— Что ж ты молчал, дурень, — обругал его стражник и чем-то деловито зашуршал. В следующий миг ноздри Регарди защекотал приятный запах теста с мясом, а на ладонь опустилось что-то теплое и мягкое

— Вот, перекуси, — буркнул кучеяр. — Моя стряпала. Такого в своей Согдарии не попробуешь.

Не став раздумывать, Арлинг впился зубами в истекающую жиром лепешку, едва не упав в обморок от свалившегося на него счастья. Да, такой вкуснятины он еще не пробовал. Ни в Согдарии, и нигде в мире. Кусочки тушеного мяса таяли на языке, а хлебная корочка божественно хрустела, отдавая запахом костра и маслом. Удовольствие длилось не дольше секунды. Лепешка кончилась так внезапно, что он еще некоторое время облизывал пальцы, не веря, что на них не осталось ни крошки. «Наверное, я съел обед стражника», — запоздало подумал он, понимая, что хочет бессовестным образом попросить еще.

— Ну ты и ешь, — рассмеялся кучеяр. — Словно месяц по пескам бродил. На-ка хлебни.

К губам Арлинга заботливо приставили фляжку, и он поспешно сделал большой глоток. Во фляжке оказалось вино, которое обожгло горло, но ободрило и придало сил. Жажда осталась, но она была терпимой.

— Вы слишком добры ко мне, — смущенно пробормотал Регарди, понимая, что на этот раз человеческая жалость спасла ему жизнь.

— Да перестань, — отмахнулся стражник. — А вон и гостиница твоя. Тебе ж к Зимрану надо, верно?

Арлинг кивнул и вымученно улыбнулся. Давай, парень, приободрись, ты же пришел почти домой. Твой дядя уже здесь побывал, и все решил. Осталось только найти этого Зимрана и как можно убедительнее представиться.

— Я перед вами в неоплаченном долгу, господин, — сказал Арлинг, пожимая стражнику руку. — Надеюсь, боги дадут мне шанс отблагодарить вас. Дальше я как-нибудь сам.

— Уверен?

— Да, добрый господин. Хозяин меня знает. А то если увидит с вами, то подумает, что я что-нибудь натворил, и не пустит. Он очень мнительный, но его понять можно. Сегодня бродячих людей много.

— Как знаешь, — в голосе кучеяра прозвучала легкая обида.

Арлинг низко поклонился — из уважения и благодарности, но еще и потому, что его щеки полыхали, словно закат. Ему было стыдно. Теперь вся его жизнь зависела от милости других людей, и он не мог к этому привыкнуть.

Регарди зашел в таверну только после того, как шаги стражника затихли. Впрочем, его посещение гостеприимного дома Зимрана было быстрым и закончилось на пороге — дальше его не пустили. У хозяина полностью отсутствовало чувство юмора. Когда Арлинг представился и заявил, что благородный купец Рибар Асдахан сегодня должен был договориться о комнате для своего сына, Зимран, от которого на весь дом воняло чесноком и сгоревшим маслом, даже не рассмеялся.

Позже Регарди долго думал, не допустил ли он ошибки в обращении к хозяину или в использовании какого-нибудь кучеярского слова, что вызвало недовольство Зимрана, но вынужден был признать, что правда была проста — Абир в гостиницу не приходил. Наверное, дядя не успел, предположил Арлинг, у которого было все хорошо, но тот, другой Регарди, мог лишь ехидно улыбаться над собственным незавидным положением. На месте хозяина он поступил бы так же. Не побили — и на том спасибо.

Когда твой план А и план Б летят к чертям, остается одно — делать первое, что приходит в голову. Это были слова Абира. Никому не доверять, и быть сильным — тоже его.

Нельзя злиться на дядю, внушал себе Регарди, бредя вдоль стенки какого-то дома. Она была шершавой и царапала пальцы, но боль напоминала, что он еще жив, а жизнь нужно был поддерживать. Абир очень спешил в Самрию, и если бы они поехали вместе, то, наверняка, застряли бы оба в песках, утешал он себя. Зачем дяде слепая обуза? У него команда, которая готова идти за ним на край света, будь то Гургаранские горы или Плохие Воды. Что до Арлинга, то он появлялся в жизни пирата случайно. Пожалуй, неделя, которую они провели в пустыне, была самым долгим периодом их общения. Он ничего не знал о дяде, кроме того, что тот сам о себе рассказывал. Они были едва знакомы. Тогда почему ногти так сильно впивались в ладони?

Ответ был очевиден, также как и то, что сегодня ему придется ночевать на улице. Абир был один из немногих людей, который видел в нем не сына Канцлера, а обыкновенного мальчишку — заносчивого, сорящего деньгами, вспыльчивого, но мечтающего о том же, что и другие согдианцы его возраста. Дядя не заметил одного. Гибель Магды состарила его племянника раньше времени. Только сейчас Регарди понял, что уже давно ощущал себя глубоким стариком. Жизнь прошла, но нужно было доживать последние дни, чтобы смерть приняла его к себе. Потому что смерть нужно было еще заслужить.

День прошел смутно. Арлинг медленно бродил по улице в поисках тени и спасения от жары — спешить больше было некуда. К домам Регарди подходить опасался. Когда однажды его пальцы нащупали прохладную стену, и он уже собирался отдохнуть в скудной тени, сверху с грохотом распахнулось окно, и ему едва удалось отпрыгнуть от ведра с нечистотами. Уворачиваясь от помоев, он врезался в какого-то жирного кучеяра, который влепил ему такую затрещину, что Арлинг еще долго сидел на земле, пытаясь сообразить, что случилось.

Далеко от фонтана Регарди старался не отходить, постоянно прислушиваясь к его плеску и заливистому журчанию. Когда солнце припекало особенно сильно, он тешил себя надеждой, что с наступлением ночи сможет незаметно подобраться к благостному источнику и, наконец-то, утолить жажду, которая стала его вечным спутником.

Но ему повезло уже вечером. Он забрел в какой-то двор, где слышалось блеяние коз и уже знакомое рычание верблюдов. Побродив вокруг и не услышав сердитого оклика, Арлинг осторожно приблизился к животным. Интуиция не подвела. Двор оказался загоном для скота, оборудованным поилкой, в которой еще оставалось вода. Бесцеремонно растолкав коз и стараясь не думать о том, что делает, Регарди припал к пахнущей навозом жидкости и принялся жадно пить. Вода из корыта показалась нектаром, и он решил не отходить далеко от загона, надеясь, что вечером удастся перехватить у коз что-нибудь из еды. Но его планы были безжалостно расстроены пастухом, который, не задумываясь, вышвырнул его на улицу, объяснив, что от порки Арлинга спасла только его слепота — бить убогих большой грех.

Впрочем, в тот вечер удача улыбнулась Регарди еще раз. Почувствовав сильный запах спелых, почти перезрелых