Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

младше его, присоединился к нему в Канторее. Примерно в это время у Йозефа начал ломаться голос. Ему предлагали сохранить сопрано, кастрировав себя, но родители не согласились. Ройттер держал его у себя столько, сколько было возможно; затем, в 1748 году, шестнадцатилетний Иосиф оказался свободным, без гроша в кармане и без изящества лица, чтобы завоевать улыбку фортуны. Лицо его было изрыто оспой, нос выдавался вперед, ноги были слишком коротки для его тела, платье — поношенным, походка — неловкой, манеры — застенчивыми. Он еще не владел ни одним инструментом, но уже перебирал в голове композиции.

Один из хористов предложил ему комнату на чердаке, а Антон Бухгольц одолжил ему 150 флоринов, которые честный Гайдн позже вернул. Каждый день ему приходилось носить воду на чердак, но он раздобыл старый клавир, взял учеников и выжил. В большинстве дней он работал по шестнадцать часов, а иногда и больше. Он играл на скрипке в церкви; играл на органе в личной капелле графа Хаугвица, министра Марии Терезии; пел тенором, время от времени, в соборе Святого Стефана. Знаменитый Метастазио имел квартиру в том же здании; он устроил Гайдна учителем музыки для дочери своего друга; через Метастазио Гайдн познакомился с Порпорой; Гайдн согласился служить этому принцу мастеров пения в любом качестве, в обмен на обучение композиции. Он получал драгоценные уроки, чистил обувь, пальто и парик маэстро, а также аккомпанировал на клавире Порпоре и ученикам. Оглядываясь назад, Гайдн сказал: «Молодые люди могут научиться на моем примере, что из ничего может получиться что-то. То, чем я являюсь, — результат жесточайшей нужды».27

Через своих новых друзей он познакомился с Глюком и Диттерсдорфом, а также с несколькими представителями дворянства. Карл Йозеф фон Фюрнберг взял его (1755) на длительное пребывание в свой загородный дом, Вайнцирль, недалеко от Мелька; там Гайдн нашел оркестр из восьми инструментов и немного свободного времени для сочинения. Теперь он написал свои первые квартеты. К сонатной структуре из трех частей, которую он перенял у Карла Филиппа Эмануэля Баха, он добавил менуэт, забил четыре части для четырех пьес и придал инструментальному квартету его современную форму. Он вернулся в Вену в 1756 году, привлек таких выдающихся учеников, как графиня фон Тун, и (1759) принял должность музыкального директора графа Максимилиана фон Морзина, чей личный оркестр из двенадцати-шестнадцати инструментов играл в Вене зимой, а летом — на вилле графа в Лукавце в Богемии. Для этого оркестра Гайдн написал свою первую симфонию (1759).

Поскольку теперь он зарабатывал двести флоринов в год, с питанием и жильем, он решил, что может рискнуть жениться. Среди его учениц были две дочери парикмахера; он влюбился в младшую, но она стала монахиней, и отец уговорил Гайдна жениться на сестре, Марии Анне (1760). Ей был тридцать один год, ему — двадцать восемь. Она оказалась ссорой, фанатичной, расточительной и бесплодной. «Ей наплевать, — говорил Гайдн, — будет ли ее муж художником или сапожником».28 Он начал присматриваться к другим женщинам.

В доме Морзина иногда собиралась публика, в том числе принц Пал Антон Эстерхази. Когда Морзин распустил свой оркестр, князь нанял Гайдна (1761) в качестве помощника музыкального руководителя для своей загородной резиденции в Айзенштадте в Венгрии. По контракту Гайдн получал четыреста флоринов в год и место за офицерским столом; при этом «особо отмечалось, что когда оркестр вызывается для выступления перед компанией… музыканты должны появляться в форме… в белых чулках, белом белье и… очелье или тивиге».29 В Айзенштадте капельмейстер Грегор Вернер занимался церковной музыкой; Гайдн готовил концерты и сочинял для них музыку. В его подчинении было четырнадцать музыкантов, семь певцов и хор, набранный из слуг князя. Небольшой состав оркестра и характер публики определили легкое и приятное качество музыки, написанной Гайдном для семьи Эстерхази. Благодаря своему добродушию он пользовался популярностью у музыкантов; вскоре после приезда в Айзенштадт они стали называть его «папа Гайдн», хотя ему тогда было всего двадцать девять лет.30 Для них он сочинял сонаты, трио, квартеты, концерты, песни, кантаты и около тридцати симфоний. Многие из этих сочинений, хотя по договору они принадлежали князю, были опубликованы или распространялись в рукописях в Вене, Лейпциге, Амстердаме, Париже и Лондоне и принесли Гайдну к 1766 году международную известность.

Когда Пал Антон умер (18 марта 1762 года), его сменил на посту главы семьи Эстерхази его брат Миклош Юзеф, который любил музыку почти так же сильно, как свой усыпанный бриллиантами мундир. Он хорошо играл на виоле ди бордоне (разновидность виолы да гамба) и был любезным мастером для Гайдна на протяжении почти тридцати лет их сотрудничества. Гайдн сказал: «Мой принц всегда был доволен моими произведениями. Я не только имел поддержку в виде постоянного одобрения, но и как дирижер оркестра мог проводить эксперименты, наблюдать, что производит эффект, а что его ослабляет, и таким образом мог улучшать, изменять… и быть настолько смелым, насколько мне было угодно. Я был отрезан от мира, меня некому было смущать или мучить, и я был вынужден стать оригинальным».31

Вернер умер 5 марта 1766 года, и Гайдн стал капельмейстером. Вскоре после этого семья переехала в новый дворец — замок Эстерхази, — который Миклош построил в южной части Нойзидлер-Зее на северо-западе Венгрии. Принц так полюбил это место, что жил там с ранней весны до осени; на зиму он иногда вместе со своими музыкантами уезжал в Вену. Игроки и певцы возмущались этой сельской изоляцией, тем более что на три сезона в году они были разлучены с женами и детьми; но им хорошо платили, и они не смели жаловаться. Однажды, чтобы намекнуть Миклошу, что его музыканты жаждут отпуска, Гайдн сочинил Прощальную симфонию (№ 5), в которой к концу один инструмент за другим исчезает из партитуры, музыкант гасит свечу, берет свою музыку и инструмент и уходит со сцены. Принц понял, в чем дело, и организовал скорый отъезд труппы в Вену.

Гайдну, в виде исключения, разрешили взять с собой в Эстерхазу жену, но он не оценил эту привилегию. В 1779 году он влюбился в Луиджу Польцелли, посредственную певицу, которая была ангажирована для Эстерхазы вместе со своим мужем-скрипачом Антонио. Похоже, Гайдн решил, что раз уж католическая церковь не позволила ему развестись с проблемной женой, то она должна, смилостивившись, разрешить ему развлечение-другое; и он не прилагал особых