Хогвартс. Альтернативная история. - Amargo

К тому же, в больнице он зря сетовал мне на "остолопов". Энциклопедическими знаниями заместитель директора не обладал, истории заклятий не знал, теории вообще не касался, однако, несмотря на все это, умел завладеть вниманием аудитории не хуже Снейпа. Он был практик, объяснявший работу с любым самым сложным заклинанием так, что оно начинало получаться даже у Крэбба с Лонгботтомом, наших традиционных неудачников по защите. Кэрроу представлял свои объяснения настолько терпеливо и подробно, словно имел дело не с семикурсниками, а с умственно отсталыми шестилетками.

— Вот так встань, вытяни руку — смотри на меня, Лаванда, — и ме-е-едленно поворачивай ее вслед за моей… ага… правильно… И залп!

Лаванда Браун повторяла за Кэрроу все нужные движения, однако из его палочки стремительно вылетала молния, врезалась в большой костяной шар на подставке и мгновенно оплетала его сверкающими тонкими нитями, подобными паутине, а из ее палочки появлялось круглое сероватое облако, которое неспешно устремлялось к своей цели, но быстро рассеивалось под действием сквозняка.

— Господь всемогущий, Лаванда!.. — качал головой Кэрроу. — Считай, что тебя съели, детка. Живого наклави я вам, конечно, не достану… может, мне боггарта притащить, чтобы вы немного собрались? А лучше инфернала! — вдруг осеняло его. — Заодно поучитесь их создавать…

— Мы уже учимся говорить с мертвецами, — недовольно замечал Майкл Корнер. — Из нас тут что, некромантов хотят сделать?

Кэрроу смеялся:

— Вы такие серьезные, совсем шуток не понимаете! Давай еще раз, — оборачивался он к Лаванде, заметно напуганной мыслью об испытании заклинания против наклави и других морских чудовищ на инферналах. — Повторяй все мои движения и не забывай о заклятье!

Сейчас Кэрроу вместе с мадам Пинс ждали меня в читальном зале у стола, на котором лежало несколько пачек книг, завернутых в плотную коричневую бумагу.

— Значит так, — сказал Кэрроу, как только я остановился рядом и бросил свой рюкзак на ближайший стул. — Вот эти… — он опустил руку на четыре пачки прямо перед ним, — раздашь завтра старостам факультетов, пусть выложат в гостиных на видном месте. Вечером приду, сам проверю. А вот эти… — он указал на две пачки побольше, — оформишь прямо сейчас и поставишь пару экземпляров на смотровой стенд, чтобы издалека заметно было.

"Там что, биография Волдеморта?", подумал я. Кэрроу направился к выходу, но у дверей обернулся:

— И сам не забудь взять! В ваш подвал тоже загляну.

Оставшись вдвоем с мадам Пинс, я вскрыл первую из предназначенных факультетам пачек и невольно усмехнулся. На ярко-розовой обложке небольшой брошюры изображался цветок, стебель которого оплетал зеленый клыкастый сорняк, готовый задушить и сожрать благородное растение. Выше рисунка стояла надпись: "Грязнокровки, и чем они опасны для мирного чистокровного сообщества". Судя по избранной автором цветовой гамме, передо мной вполне могло быть детище Долорес Амбридж.

— Их нужно оформлять?

Мадам Пинс отрицательно покачала головой. Вытащив из открытой пачки пять экземпляров, я предложил мадам Пинс все же оформить их и оставить в библиотеке, что называется, "для истории". Запихнув оставшиеся брошюры в рюкзак, я принялся распечатывать пачку тех книг, что следовало выставить на стенд. Добравшись до обложек, я на секунду остолбенел: с них на меня смотрел Альбус Дамблдор собственной персоной, бородатый, в шляпе и с улыбкой на губах. Над шляпой было написано название книги: "Жизнь и жуть Альбуса Дамблдора". Внизу — имя автора: Рита Скитер.

Усевшись за парту и получив от мадам Пинс формуляры, я принялся наклеивать их на "Жизнь и жуть…", воодушевленный мыслью о том, что наконец-то у меня появился шанс поподробнее разузнать об Аберфорте. Поставив два экземпляра на стенд и сложив остальные на полку за спиной мадам Пинс, листавшей уже оформленную брошюру об опасности, исходящей от грязнокровок, я попросил:

— Запишите мне пожалуйста, — и протянул ей одну из биографий Дамблдора.

— Вы действительно хотите это? — с выражением откровенной брезгливости мадам Пинс приоткрыла книгу и пролистала несколько страниц. — Летом в "Пророке" публиковались главы… Скитер не умеет писать объективно и очень любит дешевые сенсации.

— Ну там ведь есть хоть какая-то правда, — возразил я.

— Какая-то есть, — мадам Пинс вздохнула и начала заполнять мой формуляр. — Будьте так добры, Линг, положите их мне под стол… — она указала на три запечатанные пачки с брошюрами, предназначенными для Равенкло, Хаффлпаффа и Гриффиндора. — Что за пакость…

Я пролевитировал пачки, слегка удивленный ее последними словами, произнесенными в присутствии человека, формально являвшегося Пожирателем Смерти, однако ничего не сказал, забрал книжку про Дамблдора и обещал придти утром за остальными экземплярами "Грязнокровок…" вместе со старостами.

Добравшись до гостиной Слизерина, я вывалил брошюры на стол, и пока немногочисленные присутствовавшие с любопытством рассматривали министерскую агитку, подошел к Балстроуд, в одиночестве сидевшей у камина спиной ко входу.

— Слушай, собери мне завтра утром старост седьмых курсов… — начал я и осекся. По лицу Миллисент текли слезы; она даже не пыталась их скрыть, уставившись невидящими глазами в огонь и не обращая на меня никакого внимания. Представить плачущую Балстроуд было невозможно, как невозможно было представить Дамблдора, идущего под руку с Темным Лордом и ведущим мирную беседу о пользе зеленого чая. Мне стало не по себе от мысли, что именно могло вызвать в нашей непробиваемой злюке такие эмоции.

— Миллисент, что случилось? — я опустился в кресло рядом с ней.

— Кот… — сдавленным голосом прошептала она. — Мой кот…

— Что твой кот?

— Кажется, он умирает, — Балстроуд провела ладонями по щекам, вытирая слезы.

— Отнеси его к мадам Помфри.

— Я носила, она сказала, что не лечит животных.

— Тогда к Хагриду!

— Я пошла, а там Филч… запирал двери и отказался выпускать.

— Твой кот случайно не ухаживал за миссис Норрис? — попытался я немного разрядить обстановку, но получилось неудачно: Миллисент снова расплакалась, закрыв лицо руками.

— Ладно, тащи сюда своего кота, пойдем к Хагриду вместе, — сказал я. Балстроуд подняла голову:

— Ты сможешь открыть дверь?

Я кивнул. Миллисент вскочила и бросилась в спальню, а я пошел к выходу из гостиной, оставив рюкзак в кресле. Часть розовых книжек уже растащили; кто-то листал их прямо здесь, на диване, кто-то забрал с собой. Балстроуд вернулась через минуту с взъерошенным черным котом на руках. Кот лежал без сознания: его длинная шерсть свалялась, голова запрокинулась, рот раскрылся, дыхание было быстрым и неглубоким. Он действительно тяжело болел.

Запертые двери Хогвартса подчинились мне без возражений. В здание ворвался ночной морозный воздух и запах приближающейся зимы. Мы скорее направились к берлоге Хагрида, чьи окна горели уютным желтым светом. Нам повезло, что Хагрид оказался дома, а не где-нибудь в лесу или в теплицах профессора Спраут. Поднявшись на крыльцо, я громко постучал в дверь:

— Хагрид, открой, это Линг! У нас кот умирает!

Долго ждать не пришлось — Хагрид отпер засов и молча пустил нас внутрь. Забрав у Миллисент кота, он положил его на стол и принялся осматривать.

— Давно это с ним? — спросил он. — Чего раньше не несла?

— Он только сегодня такой стал, — ответила Балстроуд, утирая слезы платком. — Я вернулась с ужина, а он лежит…

— Значит, раньше здоров был? — Хагрид перевернул кота на спину и осторожно начал ощупывать живот.

— Здоров.

Лесничий выпрямился.

— Что? — в голосе Балстроуд послышалось отчаяние.

— Дай-ка вон ту бутылку, — Хагрид указал мне на высокую коричневую бутыль, одиноко стоявшую на полке рядом с пакетом сушеных яблок. Найдя маленькую плошку, Хагрид плеснул в нее из бутыли немного прозрачной маслянистой жидкости, разбавил водой и сказал:

— Теперь берите кота и пошире откройте ему рот.

Пока я держал бесчувственного кота за шкирку, а Миллисент аккуратно тянула вниз его нижнюю челюсть, Хагрид влил ему в горло наведенное зелье и махнул рукой, чтобы мы отпускали. Некоторое время кот продолжал неподвижно лежать, потом распахнул глаза, с трудом поднялся на ноги и издал такой отчаянный рев, что Клык, сидевший у ног Хагрида, с интересом наблюдая за происходящим, невольно попятился к стене. Хагрид живо схватил с полки алюминиевую миску и сунул коту под нос. После недолгой внутренней борьбы несчастное животное вырвало какой-то зеленой дрянью, а еще через секунду в миске оказалось нечто большое, круглое и черное. Миллисент окаменела от ужаса; Хагрид же напротив выглядел довольным.

— Мышиный орех! — сказал он, демонстрируя нам содержимое миски. — Вкусный, но ядовитый. По теплицам, небось, шастает, — он кивнул на кота, который снова улегся на стол, но сознания больше не терял, посматривая желтыми глазищами на испуганную хозяйку. Миллисент ответила: