Хогвартс. Альтернативная история. - Amargo

— Уяснил.

— Вот и отлично, — питон вернулся в горизонтальное положение и заскользил к норе.

"Десять лет, — скептически подумал я, поднимаясь из травы и глядя на черное отверстие, в котором исчез мой собеседник. — Твоими бы устами, змей…" Повернувшись, я направился обратно к школе, накинув на голову капюшон и не обращая внимания на гулявших неподалеку учеников, которые могли заметить мой короткий диалог.

Глава 60

— Мистер Ди, прошу вас задержаться.

Только что закончился урок трансфигурации. Еще не угомонившись после спора о моральной ответственности колдуна за сотворенных им живых существ (или условно живых, как продолжал считать я), семикурсники покидали аудиторию; некоторые на ходу продолжали обсуждать горячую тему. Не знаю, всегда ли Макгонагалл вела занятия седьмых курсов по этой системе или в новых условиях проявила находчивость, но профессор умудрялась строить свои семинары так, что к разговору подключались даже молчаливые подопечные профессора Спраут и временно забывавший свои душевные терзания Малфой. Цензуры не было. Если кому-то хотелось высказать оригинальную мысль о том, что живые существа чистокровного колдуна получаются особенно живыми по сравнению с произведением мага-грязнокровки, он так и говорил. На что ему начинал активно возражать Гриффиндор, требуя доказательств. Представленные доказательства тут же ставились под сомнение. И так далее.

Я как мог избегал полемики. Если мне и было интересно с кем-то поспорить, то только с Макгонагалл, а она не выражала своей точки зрения, ограничиваясь управлением дискуссией. Флитвик бы одобрил такой подход. Но иногда профессор все же просила кого-нибудь высказаться, в том числе и меня:

— А что на это скажет мистер Ди? Вы продолжаете настаивать, что сотворенные из неживых предметов существа являются големами?

Не то чтобы я сильно настаивал… просто откуда вдруг у бывшей парты (железной бочки, стула, деревянного ящика) возьмется душа, обитавшая в любом нормально рожденном живом организме? Или давайте тогда признаем, что душой наделен любой природный или рукотворный предмет.

— Насколько мне известно, вы увлекаетесь тибетской магией. — Еще бы ей это не было известно! — Однако с точки зрения буддизма, души не существует…

Но разве нельзя увлекаться тибетской магией и не быть буддистом?

В общем, философия трансфигурации оказалась неожиданно интересной почти для всех. Радовало и то, что Макгонагалл, в отличие от подлизы Слагхорна, вела себя ровно со всеми нами, независимо от факультета и положения в школьной иерархии. Услышав ее приглашение задержаться, я был почти уверен, что разговор окажется связан с моими должностными обязанностями, и не ошибся.

— Присядьте, мистер Ди, — Макгонагалл указала на переднюю парту и сама села напротив. Последние выходившие ученики закрыли за собой дверь, и мы остались одни. — Я хочу поговорить с вами как со старшим префектом, в числе прочих несущим ответственность за то, что происходит в школе. Речь о вашем однокурснике, мистере Флетчере.

По мне, так дальше можно было не продолжать, однако Макгонагалл решила на всякий случай просветить меня по полной программе.

— Мистер Флетчер принимает ставки на все, на что только можно поставить, от собачьих бегов и квиддича и до завтрашней погоды. Он не гнушается брать деньги у младших курсов, ссужает в долг под проценты и принимает в качестве ставок не только кнаты и сикли, но и услуги. Проигравшие пишут победителям контрольные, делают домашние работы, совершают по их прихоти какие-то глупые, нелепые поступки! Я говорила с Горацием… — Макгонагалл помедлила, — но с тех пор ничего не изменилось. Надеюсь, мистер Ди, вы понимаете всю серьезность ситуации. Прежде всего, дети не должны играть в азартные игры, тем более на деньги своих родителей. Студенты, чьи домашние задания выполняют проигравшие, ничему не учатся, и это заметно уже сейчас, хотя только конец октября. Если Гораций не может или не желает принимать ответственность за ученика вверенного ему факультета, в дело пора вмешиваться вам. В любом случае, этому безобразию следует положить конец.

Нельзя сказать, что меня сильно волновало содержимое чужих кошельков или нелепые поступки, на которые кто-то по своей дурости подписывался, но с точки зрения интересов школы Макгонагалл была права.

— В принципе, мне все понятно, — ответил я. — Если существует правило, по которому азартные игры и букмекерство в Хогвартсе запрещены, проблема решается легко и быстро. Если же подобного правила нет, формально я не могу приказывать Флетчеру.

— Существуй такое правило, я бы к вам не обращалась, — недовольно сказала Макгонагалл. — В прошлые века к азартным играм в этих стенах относились не слишком строго, а в новое время интерес сам собой утих. Правила Хогвартса серьезно не менялись как минимум два столетия — у нас не было насущной необходимости вносить туда поправки. Разве что… — она чуть выпрямилась, — разве что при Дамблдоре отменили телесные наказания.

"При Снейпе тоже вроде особо не наказывают", подумал я. Со времени нашей встречи Лонгботтом больше не попадал в тюрьму, и за целый месяц я видел там лишь одного сидельца — пятикурсника из Хаффлпаффа, но не стал спрашивать, почему он туда загремел.

— Что ж, мистер Ди, — Макгонагалл поднялась; я тоже встал. — Постарайтесь решить эту проблему. Никто не ждет от вас мгновенного результата, но беспокоюсь о положении дел не я одна.

После обеда я поймал Флетчера у дверей школы, когда он отправлялся на занятия по уходу за магическими существами.

— Отойдем на пару слов.

Мы остановились у ближайшего окна, и я без предисловий перешел к делу.

— В общем так, Ник. У тебя есть неделя, чтобы закончить свой бизнес, вернуть деньги и отменить все пари. Не знаю, говорил с тобой Слагхорн или нет, но преподы из-за твоего увлечения на ушах стоят, да и некоторые родители начинают интересоваться, почему это карманные расходы их детей так резко возросли.

— Думаешь, я совсем дурак и не узнавал, можно в школе такими вещами заниматься или нет? — с невинным видом спросил Флетчер. — Я ведь не нарушаю никаких правил.

— Если не перестанешь, то через неделю начнешь нарушать.

— Специально для меня состряпаете? Я польщен…

— Слушай, мне плевать, чем ты занимаешься, до тех пор, пока нет пострадавших, — сказал я. — А поскольку я знаю, к чему обычно приводят азартные игры, то рано или поздно пострадавшие будут. И если понадобится правило специально для тебя — будь спокоен, состряпаем в лучшем виде.

Флетчер помолчал.

— С тобой говорил Кэрроу?

— Макгонагалл.

Флетчер фыркнул:

— Макгонагалл! Да кто она теперь есть-то?

— Преподаватель, — ответил я, — и не думай, что Снейп не будет ее слушать.

— Тогда почему она с тобой говорила, а не сразу с ним… или хотя бы с Кэрроу?

Вопрос был резонным, но мне казалось, что я знаю на него ответ.

— Наверное, потому, что я — меньшее зло по сравнению с директором и знакомое — по сравнению с Кэрроу. К тому же, в отличие от нее, мне нет необходимости переступать через свою гордость, чтобы обратиться к любому из них. Так что используй эту неделю с умом, а потом найди себе другое хобби.

— Я подумаю, — криво усмехнулся Флетчер и отправился на урок к Хагриду.

Через пару дней во время ужина ко мне подошел Кэрроу.

— Доешь — приходи в библиотеку, — сказал он, хлопнув меня по плечу.

Сперва я решил, что мне послышалось.

— Куда?

— Оглох никак? — Кэрроу поднял бровь. — В библиотеку, Ди. Книжки читать будем.

Когда Кэрроу ушел, Нотт начал тихо смеяться, а Пирс взглянул на меня с укоризной.

— Почтительности в тебе, префект, ни на грош, — покачал он головой. — Нет чтобы сказать начальству приятное — конечно, профессор, сей момент, даже доедать не буду, — а он — куда да чего… Еще бы прямым текстом выдал: удивляюсь, мол, что вы и слово-то такое знаете — библиотека, а уж что там делают и подавно.

— Очень смешно, — пробурчал я.

— А ты посади нас в тюрьму, — нахально заявил Нотт. — За причиненный моральный ущерб.

— Идите к черту! — я встал и под хохот своих товарищей начал пихать в рюкзак лежавшие на тарелке яблоки и мандарины. — Лучше по дороге поем, чем слушать ваш дурацкий треп…

Поднимаясь в библиотеку, я невольно задумался о том, почему меня вечно притягивает всякая гадость вроде снейповой коллекции тварей, Темной Метки, улыбки Амбридж или, например, Амикуса Кэрроу. Конечно, такие как он всегда умели расположить к себе ничего не подозревающую жертву и быстро находили с подростками общий язык — я знал ему подобных еще по уличному детству и ничего хорошего от них не ждал. Но вопреки здравому смыслу я не мог не признать, что общаться с Кэрроу было легко и иногда даже весело. Кэрроу бывал груб, но, в отличие от сестры, не злопамятен и тут же выбрасывал из головы все то неприятное, что слышал на своих уроках от непокорных студентов, в следующий раз говоря с возмутителями спокойствия так, будто ничего не случилось.