Иллюзия обмана - Илона Романова

…Назавтра он снова оказался на той же улице, но шёл с другого её конца. Дойдя до вчерашнего переулка, он снова столкнулся с давешней девушкой. Теперь лицом к лицу. На этот раз она ничуть не напоминала Сиэл. Они обменялись взглядами, и Кайниолу даже показалось, что незнакомка улыбнулась. Пока юноша пытался сообразить, откуда он может помнить это лицо, она уже скрылась…

…Примерно то же повторилось и на третью, и на четвёртую, и на десятую ночь. И каждый раз их встречи становились всё длиннее. Они бесконечно бродили по городу-лесу, который теперь всё больше напоминал ночную Амграману. Молчали. И улыбались…

…Наконец парень вспомнил, откуда знает свою спутницу — она была его сверстницей, происходила из очень богатой семьи и когда-то давно жила в роскошном амграманском доме неподалёку от "Гладиолуса". В раннем детстве они даже играли вместе. Потом девочка подросла и оказалась в свите своей старшей сестры, мнившей себя немыслимой красавицей. Старшая девушка, которую звали, кажется, Анерат, и вправду была бы исключительно хороша, если бы не манерность и несносное кокетство. Наверное, барышня владела особой магией, поскольку от женихов, да и просто воздыхателей, у неё отбоя не было. Даже Хаймер, мельком увидев Анерат, моментально попал под её обаяние и целых два месяца ходил мимо её окон с немым обожанием. В её тени младшая всегда выглядела неказистой замарашкой. Сейчас, по крайней мере, во сне, она была изящна и очаровательна. Только вот… имя её всё ускользало из кайниоловой памяти…

…И вот они впервые заговорили друг с другом. Это было так же интересно, как и молчать. Вспоминали детство, сплетничали об общих знакомых, строили планы… Иногда новая приятельница Наследника даже пела. Голос у неё был небольшой, но мягкий и мелодичный, а песен старинных и новых девушка знала несметное количество. Кайниол с удовольствием подхватывал знакомые мотивы, с замиранием сердца слушал неизвестные и думал лишь о том, почему не замечал её раньше…

…- Странно, — пробормотала она, присаживаясь на широченную скамью, обрамлявшую небольшой фонтанчик. — Отчего так выходит — я не забыла, что тебя зовут Кайниол, а ты не можешь вспомнить моего имени?

— Я очень стараюсь… с самой нашей встречи… — юноша отвёл взгляд. — А ты не можешь мне подсказать?

— И хотела бы, да сама его потеряла… — печально усмехнулась девушка, перебирая разноцветные камушки в чаше фонтана.

— Так, может быть, это и не важно? — с надеждой спросил Наследник. — Этот сон и так прекрасен…

— В том-то и дело, что очень важно, чтобы ты вспомнил, как меня зовут. Сама не знаю почему… Только, если ты не назовёшь меня — я должна буду навсегда уйти из твоих снов.

— Что-то похожее происходит и у дюков… — брат Мренд рассказывал, — задумался Кайниол. — Не уходи! Можно, я буду называть тебя Оканель?

— Вспомнил?

— Да, нет… само с языка сорвалось…

V

Вообще-то Наследнику было строжайше запрещено покидать убежище в одиночку. Но, парень считал, что в такую глухомань солдаты без особой надобности не сунутся. Обычно на прогулки он отправлялся хотя бы с Тийнеретом, но на этот раз зверь запропастился по каким-то котовым делам. Остальным тоже было не до Кайниола: прошёл почти месяц с тех пор, как пропали Хаймер и Риаталь, поэтому все кто мог, были заняты их поисками. Странно было бы не воспользоваться сложившейся ситуацией…

Укромная дорога незаметно перешла в лесную просеку. Кайниол шагал, наслаждаясь спокойствием леса и собственной свободой. Сам того не замечая, он забрёл в совершенно незнакомые места. Просека потерялась в чаще, снова став одной из обычных тропинок. Юноша уже собирался возвращаться, как вдруг увидел за густым кустарником едва заметный дымок. Любопытство взяло верх над осторожностью и парень, бесшумно раздвинув ветви, скользнул на поляну.

У небольшого костра сильно ссутулившись, сидела невысокая, по-видимому, пожилая женщина. Лицо её было скрыто тёмным капюшоном. Судя по одежде, когда-то она была весьма богата. Теперь же мягкие дорогие ткани выцвели и донельзя истрепались. Жалость двигала в этот момент Кайниолом или простая вежливость, но он подошёл поближе и спросил:

— Нам по пути, почтеннейшая госпожа?

— Меня ещё никто не называл почтеннейшей, — устало усмехнулась бродяжка, даже не пошевелившись. — Да и дороги я точно не знаю, юный господин.

Голос у неё был тихий и хрипловатый то ли от усталости, то ли от голода. Юноша порылся в сумке, достал ломоть хлеба и пару яблок и протянул их нищенке:

— Поешьте, почтеннейшая!

Она протянула, было, замурзанную руку к еде, но остановилась и невнятно пробормотала:

— Умыться бы мне, а то нехорошо как-то…

— Ну что ж… я могу показать озерцо, которое видел по дороге сюда. Отсюда шагов триста до него. Дойдёте ли?

— Наверное… Только помогите подняться, молодой господин.

Незнакомка, казавшаяся Кайниолу всё более странной, медленно провела ладонью над костром и тот моментально погас. Они молча побрели к водоёму. Два ручейка спешили туда же. Недалеко от устья, тонкие струи сливались в один более спокойный и сильный ручей, питавший озеро. Оно оказалось небольшим, безмятежным и очень чистым. Бродяжка, постанывая, опустилась на колени и начала с наслаждением смывать многодневную грязь с лица и рук. Когда она разогнулась, капюшон свалился с её головы и по плечам рассыпались спутанные волосы неповторимого дымчатого оттенка.

— Оканель! — окликнул её Наследник.

— Откуда юный господин знает моё имя? — не оборачиваясь, спросила она.

— Оканель… — повторил юноша пересохшим голосом. — Посмотри на меня!

— Кайниол? — выдохнула девушка, встретившись с ним взглядом. — Как ты здесь оказался? То есть, что в этих лесах делает Ваше Высочество?

— Какое ещё высочество, — рассмеялся парень, протягивая ей платок. — Сколько лет мы знакомы?

Наконец, относительно умытая и похожая, на себя, хотя очень бледная и измождённая, Оканель уселась на камень и с наслаждением принялась за еду. Кайниол молчал, лишь подсовывал новые куски, а потом всё-таки произнёс:

— Последнее время ты постоянно мне снишься… Мы с тобой всё время бродим по какому-то городу.

— Мне снится то же самое… Правда, странно? — голос, во сне казавшийся таким певучим, оставался по-старчески сиплым.

— Ты там много пела. Так прекрасно… и песни были такие дивные.

— Теперь уже, наверное, не смогу, — она закашлялась. — Никогда…

Снова наступила тяжёлая густая пауза. Оканель заговорила первая, предваряя вопросы:

— Я осталась одна… Моих больше никого нет… Ни-ко-го… — медленно произнесла она. — Они не пощадили даже красавицу Анерат. Бедняжка до последнего момента рассчитывала на свои чары… Остальным и надеяться было не на что…