Иллюзия обмана - Илона Романова

Он молчал… Терял сознание… Приходил в себя… И снова молчал…

— В-вроде, ок-клемался, — раздался знакомый вечно неуверенный голос.

Молодой человек плывущим взглядом с бывшим солдатом Квадры. Кажется, его звали Лопцед…

— Эй, слышишь, ты! К тебе обращаются! — рявкнул второй, Коренастый, имени которого Хаймер не помнил. Или не знал.

Первооткрыватель давным-давно потерял счёт времени, перестал отличать день от ночи и постоянно пребывал между сном и явью. Бесконечные допросы ненадолго выдёргивали из этого состояния и возвращали в реальность. Он не задумывался над тем, сумеют ли друзья ему помочь. Даже Риаталь казалась лишь частью памяти, а точнее — тревоги.

— С-слушай, м-может он у н-них н-емой?

— Прикидывается. Думаешь, стал бы этот… — Коренастый прибавил пару непротокольных слов, — бывший Император держать у себя на службе даже такого речистого, как ты? Точно говорю, прикидывается. А даже если бы и немой… — писать-то он, надеюсь, не разучился?

Хаймер ни с того ни с сего вспомнил имя Коренастого. Звали палача — Доур.

— К-как? Он д-даже п-пошевелиться не м-может. Т-ты на руки его п-посмотри!

— Значит, придётся ему вспоминать нормальную сударбскую речь без твоих колдобин…

— М-мы в-вроде в-всё испробовали, — задумчиво и почти миролюбиво пробормотал Заика. — Д-да б-бестолку…

Увидев, что жертва немного пришла в себя, Доур продолжил:

— Молчишь, значит? Да и на здоровье… Оно тебе уже недолго пригодиться! — он захихикал. — Не ты, так твоя баба расскажет! Она у нас давно… Родить, со дня на день собирается. Так ради вашего щенка она не только Самозванца, но тебя и себя сдаст.

— Ага! — поддержал его Заика. — Т-только п-поможет это ей… к-как же! Д-да и з-зверёнышу в-вашему т-тоже!

"Ложь!.." — вяло подумал Первооткрыватель сквозь пелену боли.

Пока мучители на какое-то время отвязались, придумывая новые способы заставить его заговорить, Хаймер снова полетел под откос сна.

III

Солдат, в основном новобранцев, было не так много, как под Тильецадом. Зато они были гораздо лучше вооружены. Через скалу и вброд войска ворвались в бухту, где с незапамятных времён проживало племя лежбиков.

Стая одновременно почувствовала угрозу. Животные сгрудились, поднялись на крыло и двинулись к пришельцам, чтобы показать свои бесстрашие и мощь.

Зрелище действительно оказалось грозным. Кто-то из солдат не выдержал… Засвистели стрелы. Истреблять медленно и плавно летевших лежбиков поначалу оказалось даже удобнее. Крылатые кошки не сразу поняли, что происходит. Двое рухнули на мелководье. Трое — прямо на песок у корней своего дерева. Тогда коты бросились на обидчиков.

Битва предстояла долгая и трудная. Лежбики сражались мужественно и умело. Даже котята-подростки. Все. Немало солдат утащили в море когтистые лапы. Меховое крылатое войско держалось до последнего. Но силы оказались слишком неравными: когда коты вот-вот должны были победить, из-за скалы к людям подошло подкрепление… Такого натиска было уже не выдержать, и синяя стая бросилась к своему гроту. Многим удалось сбежать в Немыслимые Пределы через расступившуюся скальную стену. Остальные, в основном старики, полегли на берегу, прикрывая отступающих собратьев…

Солдаты рванулись вдогонку. Несколько часов кряду они пытались проломить и даже взорвать стену, скрывшую их противников. Потом вернулись на берег и решили выместить своё зло на любимом дереве синих кошек. Сразу несколько варваров начали рубить его своими мечами. Но клинки тупились и ломались о каменную кору. Тогда кто-то додумался кинуть в непокорное дерево изрядную горсть порошка, испепелившего Тильецад и уничтожившего Амграману. Ствол и крона занялись мгновенно, но не бурым и шипящим, а чистым и звонким пламенем. От этого рассудок палачей совсем затуманился, и они принялись глумиться над телами погибших лежбиков.

Разбушевавшиеся люди не обращали внимания на узкую белую полоску, появившуюся на горизонте. Она всё приближалась и приближалась. Росла, на глазах превращаясь в исполинскую ревущую стену, увенчанную грозным седым буруном. И только когда голос приближающейся воды смог перекрыть треск огня и торжествующие вопли, вандалы почувствовали опасность. Началась паника. Солдаты пытались спастись бегством. Спотыкались. Наталкивались один на другого. Падали. Ругались. Прятались за камни…

Стихия настигла всех. Гневная волна прошлась по всему берегу. Погасила измученное огнём дерево. И отхлынула, унося с собою крылатые синие тела и беспомощно барахтающихся солдат…

…Свирепый грохот шквала постепенно стал затихать. Ворчливые волны ещё перекатывались у самого входа в грот: "Х-х-хайме-рр… Х-х-хайме-рр… Х-х-хайме-рр…". Потом их бормотание превратилось в песню. Послышался голос, который Первооткрыватель узнал бы, находясь и в Дальнем мире: так умела петь только Хранительница. Она явно звала к себе…

— Риаталь! — ответил он жене. — Риаталь! Где ты?..

Кричать даже на безмолвном наречии было трудно… И тогда он пошёл на звук.

"Она показала мне гибнущий Стевос. Мы больше не увидимся…" — подумал Хаймер и нехотя очнулся.

Голова была на редкость ясная. Боль отступила, но пошевелиться он не мог, поэтому просто лежал, пытаясь осмыслить свой сон. И вдруг понял, что песня посланная Хранительницей откуда-то издалека, продолжает звучать в его голове.

"Риаталь далеко. Может быть, даже не в этом мире. Но жива. И в безопасности. Как когда-то в Тильецаде. Всё остальное не важно…"

Додумать Хаймер не успел, поскольку им снова занялись Доур и Лопцед. Но странное дело: чем больнее становилось телу, тем отчётливее сердце слышало исцеляющий голос.

IV

Когда человеку только-только исполняется пятнадцать лет, знакомый мир меняется в одночасье. Особенно, если этот человек — Наследник Престола, да ещё опальный. Тут есть над чем поразмыслить…

Но не это повергало Кайниола в смятение, а один и тот же сон, неотступно преследовавший его неделя за неделей

Он брёл в одиночестве по пустынной странной улице. Дома, более похожие на дуплистые деревья нависали над ним. Мягкий предвечерний сумрак делал место ещё более загадочным. Вдруг из переулка выбежала лёгкая как тень девушка. Юноша, может, и не обратил бы на неё особого внимания, если бы не волосы, редкого дымчатого оттенка. Он ещё подумал, что видит маму, только молодую. Кайниол даже хотел окликнуть её, но отчего-то не решился…

…Назавтра он снова оказался на той же улице, но шёл с другого её конца. Дойдя до вчерашнего переулка, он снова столкнулся с давешней девушкой. Теперь лицом к лицу. На этот раз она ничуть не напоминала Сиэл. Они обменялись взглядами, и Кайниолу даже показалось, что незнакомка улыбнулась. Пока юноша пытался сообразить, откуда он может помнить это лицо, она уже скрылась…