Записки опального директора - Натан Гимельфарб

Этого было достаточно для назначения его мастером колбасного цеха, затем начальником холодильника, а позднее, когда Полина Степановна Кожева перешла работать в отдел управления качеством продукции, ему была предложена должность заместителя директора по снабжению и сбыту, на что он охотно согласился.

Мигурский не упускал случая подчеркнуть значение моей помощи и поддержки в его становлении как инженера и руководителя предприятия, утверждал, что он в вечном долгу передо мной, обещал трудом и старанием оправдать выбор его кандидатуры в качестве заместителя директора.

Как мне рассказывали работники обкома и министерства, Иосиф Казимирович часто подчёркивал, что считает за честь работать моим замом и отмечал мои положительные особенности, как человека и руководителя.

Главное, что мне было нужно от Мигурского это добросовестного отношения к работе и решение возникающих сложных проблем, связанных со сбытом продукции и снабжением предприятия дефицитными материалами. И нужно сказать, что с этими сложными задачами он вполне справлялся. Его работа ни в какой мере не могла быть сравнима с тем, как решала эти же проблемы Кожева, которая хоть и добросовестно трудилась, но была не в состоянии освоить и тем более пользоваться действовавшим тогда стилем и методами работы.

Иосиф Казимирович чувствовал себя в новой роли, как рыба в воде. Он обладал редкими природными способностями ведения купли-продажи товаров. Не было в этом деле вопроса, который бы он считал не разрешимым. И чем сложнее были задачи, тем охотнее он за них брался. Ему стали доступными все органы управления, включая самые высокие. Не всё у него получалось с первого захода. Когда его выгоняли в дверь, он пролезал в окно, но без положительного решения не возвращался. Никто не знал секретных приёмов, которыми пользовался Мигурский и он никого не посвящал в свои тайны, но всем было известно, что Юзику всё под силу.

Признаться, мне и не хотелось вникать в его секреты. Важно было, чтобы всё решалось в полном объёме и своевременно. Тем не менее я неоднократно предупреждал Иосифа Казимировича о недопустимости незаконных сделок и махинаций, на что он неизменно отвечал, что за него я могу быть абсолютно спокоен, так как всё что он делает не наказуемо.

Помню, как из одной командировки в Москву, где он взялся отстаивать качество мясопродуктов, отгруженных на холодильник “Мясорыбторга” (ему и такие поручения иногда давались), он привёз наряд на новую “Волгу” в экспортном исполнении. Тогда было очень трудно получить наряд на легковую машину для служебного пользования любой марки, даже “Москвич” или “Запорожец”.“Волгу” в Могилёве имели секретарь обкома, председатель облисполкома и директор автомобильного завода. Я считал не приличным для себя ездить на таком автомобиле, но Мигурский успокоил меня, показав бумагу “Минвнешторга”, согласно которой комбинат награждался “Волгой” за большие заслуги в выполнении экспортных поставок, в частности дичи в капстраны (мы действительно были единственным предприятием в республике, отгружающим лося и дикого кабана на экспорт). Как на самом деле удалось Юзику заполучить “Волгу” я до сих пор точно не знаю.

Как-то в откровенном разговоре за рюмкой Мигурский похвастался, что нет такого человека в стране, к которому он бы не пробился и с которым не сумел бы решить нужный вопрос. Наверное, здесь Юзик “загнул”, но он многое мог сделать, мы знали и неоднократно убеждались в этом.

Одним из вопросов, который был мне не по душе и с чем плохо справлялась Кожева, было обеспечение высокого начальства дефицитной продукцией. У нас не было практики развоза деликатесов по квартирам руководителей города и области, как это делалось другими мясокомбинатами республики. Мы должны были только чётко выполнять заявки буфетов обкома и облисполкома, где жёны чиновников всегда могли получить нужные продукты. Дело это было очень важным и ответственным. Если жена какого-то руководителя оказывалась недовольной ассортиментом или качеством продукции, мы это тут же могли почувствовать по его отношению к нам. При этом, чем ниже рангом был руководитель, имевший доступ к этим закрытым распределителям, тем больше неприятностей он нам доставлял. Больше всех от этого страдала Полина Степановна Кожева и это, наверное, было одной из причин её добровольной отставки.

Мигурскому в короткий срок удалось освоить эту работу и заметно повысить её уровень и качество. С его приходом я больше не слышал обид и жалоб. Если они и были, то адресовались непосредственно Иосифу Казимировичу, ибо этот круг покупателей хорошо знал, кто занимается их снабжением и кому они обязаны улучшением обслуживания.

Не занимался я также выполнением заявок на обслуживание делегатов партийных конференций, пленумов, активов и других важных мероприятий, которых в городе было немало. Этим занимался мой заместитель. Только к нему обращались важные и менее важные персоны, а нередко и рядовые граждане, с просьбами “помочь” при проведении свадеб, юбилеев, дней рождения, годовщин и других событий в личной жизни. Мигурский рассматривал и решал эти вопросы в зависимости от важности заявителя и главным образом от того, какую пользу от него можно было получить сейчас, завтра или в перспективе. Особенно внимательным и чутким он был с заведующими торгами, базами, складами, разного рода снабженцами, которых он относил к категории “нужных людей”.

Когда же ему приходилось обращаться к ним то, естественно, принимали его также радушно и не было вопроса, который ему нельзя было с ними решить.

Иосиф Казимирович был “своим человеком” на базах “Белодежда”, “Текстильторга”, “Обувьторга”, “Мебельторга”, “Хозторга”, облпотребсоюза не только в Могилёве и районах области, но и других городах республики и в Минске. На любое предприятие бытового обслуживания или магазин города он мог попасть со служебного входа и получить любой дефицитный товар или услугу.

С его помощью “доставали” дефицитные товары многие партийные и советские работники города, руководители отделов министерства и даже министр и его заместители. Выполнение их просьб не утруждало Мигурского. По всему было видно, что это доставляло ему удовольствие.

На комбинате не все однозначно относились к Юзику, как по-прежнему звали его многие, кто давно знал. Руководители цехов и участков были в большой зависимости от него, ибо только он обеспечивал их материалами производственного назначения, сбывал порой продукцию не лучшего качества, а иногда даже спасал от рекламаций в Москве, Ленинграде или Бресте при поставках продукции на экспорт. Мало кто решался открыто конфликтовать с Мигурским, но по секрету многие мне жаловались на него и выражали своё возмущение непомерной властью, которой он пользуется. Ссылались они при этом на его безграмотность, неспособность даже небольшое письмо написать или телеграмму собственноручно подготовить. Некоторые начальники цехов и отделов, в частности, Раиса Давыдовна Матвеева, которая лучше всех знала Юзика и только так продолжала его называть за глаза, предупреждали меня об опасности, которая мне угрожает от него.