От потрясенного Кремля до... - Юирий Сидоренко

Психологически этот шаг со стороны Председателя обозначал уступку и подразумевал соответствующую уступку со стороны зала. Последующее голосование подтвердило это мудрое решение: примирение действительно состоялось. Кандидатура Хасбулатова получила необходимое количество голосов.

Впрочем, трудности, связанные с избранием заместителей Председателя Верховного Совета, парадоксальным образом затронули и нашу работу, так как депутаты противоборствующей стороны не только организовали вычеркивание неугодных им кандидатов, но и даже пытались посеять сомнение в чисто технической стороне дела, связанной с работой Счетной комиссии.

В соответствии с этим планом один из народных депутатов, демонстративно держа в руках два бюллетеня вместо одного, направился к избирательной урне. Его движение непрерывно снималось при помощи видеокамеры, которая крупным планом документировала явное нарушение процедуры голосования. В том случае, если бы этому депутату на самом деле удалось осуществить противоправное голосование, против Счетной комиссии было бы выдвинуто хорошо документированное обвинение. Вероятно, все закончилось бы не только вынесением вотума недоверия нашей комиссии, но и признанием всех предварительных результатов голосования сомнительными. Однако нам удалось предотвратить подобное развитие событий. Схваченный, что называется за руку, этот депутат объяснил свое поведение следующим образом. Два бюллетеня оказались у него в руках потому, что его товарищ, получив бюллетень, настолько торопился в аэропорт, что у него не хватило времени самостоятельно сделать еще несколько шагов к избирательной урне, и он попросил своего коллегу донести до Урны собственный бюллетень.

Этот случай был немедленно разобран на Счетной комиссии. После того, как было установлено, с какого стола получен бюллетень, комиссия тотчас же раскололась по политическому признаку. Ее правое крыло пришло к единодушному мнению, что имели место наша собственная оплошность, нарушение, которые мы должны признать и официально объявить об этом на съезде. Понятно, что такое заявление, безусловно, вызвало бы импичмент в адрес Счетной комиссии со всеми вытекающими отсюда последствиями. Однако мне уже было известно в результате расследования, что человек, пытавшийся воспользоваться сразу двумя бюллетенями, был вторым секретарем одного из обкомов партии. Причем другой бюллетень, который он пытался донести до избирательной урны, принадлежал его непосредственному начальнику — первому секретарю. Известно мне было и то, что бюллетень им был получен как раз с того стола, за которым сидели депутаты, формально называющие себя «анти». По условной классификации — крайне левые. Я спросил у правых депутатов — членов комиссии, могли ли по логике вещей крайне левые вопреки своим групповым интересам выдать лишний бюллетень правому кандидату. Другое дело, если бы они оказали подобную услугу левым… Пришлось согласиться, что такой вариант не выдерживает критики.

Но этим я не ограничился. Я поинтересовался, действительно ли улетел первый секретарь обкома, которому было так некогда. Он оказался в зале. Инцидент был исчерпан. В докладе о результатах голосования я сообщил об этом случае для того, чтобы предотвратить возможные провокации.

Таким образом, и на этапе подготовки, и на этапе голосования нам удалось обеспечить строгую, четкую и объективную процедуру, которая позволила определить истину, исключая умышленные и случайные искажения.

Теперь, когда я уже описал трудности, связанные с выборами заместителей, читатель легко может представить атмосферу и обстоятельства, связанные с избранием постоянно действующего Верховного Совета РСФСР, который состоит из двух Палат: Совета Республики и Совета Национальностей. Так как в силу ряда причин, на которых я остановлюсь ниже, выдвижение кандидатов носило явно недемократический характер, Председатель сделал попытку увеличить численность обеих Палат. Однако она не увенчалась успехом, поскольку правые депутаты, опираясь дополнительно на голоса представителей национальных меньшинств, высказали опасение в том смысле, что большой перевес в Совете Республики поставит население национальных окраин в зависимое положение от русского большинства. В ответ были выдвинуты встречные предложения, которые надежно гарантировали защиту национальных интересов автономных областей и республик. Предлагалось, в частности, наделить Совет Национальностей правом вето. Кроме того, предполагалось пополнить Совет Национальностей за счет представителей из территориальных округов.

Таким образом, расширение количественного состава Верховного Совета РСФСР имело своей целью лишь дальнейшую демократизацию этого органа. Выступать в открытую против демократизации, конечно же, невозможно. В этих условиях предпочтительнее стать на позицию мнимой защиты национальных интересов окраинных народов России. Мне представляется, однако, что подлинные интересы, заключенные в этом вопросе, должны иметь совершенно иную тональность, другое дыхание. Когда я вижу представителей автономных республик, автономных областей в ярких национальных костюмах, которыми они гордятся, когда я чувствую их глубокую сопричастность к собственной культуре, когда на трибуне съезда я вижу, как сильно и аргументированно они защищают свои национальные интересы, у меня субъективно появляется ощущение большой духовной силы этих людей. И здесь, мне кажется, есть чему и у кого поучиться.

В самом деле, представим себе, что в Москве, Ленинграде, Ростове-на-Дону или Самаре вдруг началась бы стихийная кампания по выселению татар или чеченцев. Так я думаю, что волна естественной солидарности всколыхнула бы народы национальных автономий. И здесь, на трибуне съезда, мы бы услышали и аргументированное возмущение, и нам назвали бы комплекс мероприятий для немедленного исправления возникшего положения, и мы — парламент России — вынесли бы конечно, соответствующее решение. И не было бы у нас задачи важнее. Но вот у самых стен Кремля стоят толпы русских беженцев. А другие, пока еще не беженцы, живут униженными, обиженными и оскорбленными. Им просто некуда бежать, не к кому обратиться. И единственное, на что мы оказались способными при виде их, так это собрать деньги из личных средств. Этих денег не хватило даже на один завтрак для всех…

И такое положение странным образом сочетается с устоявшимся по инерции представлением о роли и значении русского народа и русского человека на территории не только Российской Федерации, но и всей страны. Русского человека, которого по традиции считают главным хозяином страны и заботливым попечителем населяющих ее народов. На самом же деле русский человек не является ни хозяином, ни попечителем, потому что он в отличие от всех остальных народов страны юридически и фактически лишен всех атрибутов национальной жизни и власти. И даже провозглашение суверенитета Российской Советской Федеративной Социалистической Республики автоматически включает суверенитет автономных республик, краев и областей, каждая из которых, однако, имеет свою столицу, свое правительство и другие национальные институты. Но самая крупная республика — непосредственно Россия — ни собственной столицы, ни собственного правительства, ни даже собственной территории юридически не имеет, так как нет Русской республики. Из всех национальных институтов на сегодняшний день сформирована лишь Российская Коммунистическая партия. Но может ли туда обратиться русский беженец? Или русские, живущие в других республиках, и тем более за рубежом? Ведь партийная власть на местах традиционно отгородилась милицией и сложной пропускной системой даже от собственных подопечных коммунистов.