Защитник - Ана Хуанг

по квартире не нарушало его, но любой романтический или сексуальный контакт – например, поцелуй – нарушал. За нарушение нас могли уволить, отстранить от работы или, по крайней мере, подвергнуть строгому дисциплинарному взысканию, которое посчитали нужным.

Однако это было бы возможно только в том случае, если бы поцелуй случился и если они об этом узнают. Это был бы один поцелуй двух людей, которым было что терять. Если мы никому не расскажем, как «Блэккасл» узнает?

— Каковы предполагаемые сроки? — спросила Бруклин, уклонившись от моего вопроса.

— До тех пор, пока мы живем под одной крышей.

Она прикусила нижнюю губу. Я буквально слышал, как крутятся шестерёнки в её голове.

— Хорошо, но только потому, что мне не терпится доказать, что ты ошибаешься. — Она протянула руку, ее взгляд был полон решимости.

Я ухмыльнулся и пожал ее. Она была маленькой и мягкой, но её хватка была железной.

Хотя вероятность ничьей в нашем пари составляла 95%, это не означало, что я не постараюсь изо всех сил её переиграть.

— Пусть победит сильнейший из соседей.

ГЛАВА 8

Я был гибким во многих вопросах, но был один проверенный временем ритуал, который я отказывался пропускать: мои вторничные вечерние свидания с «4 Каналом».

Забудьте о пабах и вечеринках. Единственное место, где мне хотелось быть в это время, – это диван перед телевизором с плоским экраном, с холодным напитком в руке и миской попкорна на коленях.

Я расслабился, устроившись в кресле, и мои плечи расслабились под знакомую вступительную музыку. Телефон был в беззвучном режиме, и...

— Что ты смотришь?

Я взглянул и чуть не подавился попкорном.

Бруклин весь вечер просидела в своей спальне. Я не ожидал увидеть её снова до следующего утра, но вот она ввалилась в гостиную в самой непристойной одежде из всех возможных: в огромной футболке. Ничего больше. Ни обуви, ни макияжа, только футболка «Блэккасл», которая приоткрывала низ бёдер и открывала километры голой загорелой кожи. Её волосы рассыпались по плечам блестящими золотистыми волнами, и она выглядела так чертовски хорошо, что мне пришлось сдержаться, чтобы моя челюсть не упала.

Попкорн пошел не туда. Я закашлялся и схватил свой напиток, глаза слезились. Я выпил его залпом, а Бруклин с обманчиво невинной улыбкой опустилась рядом со мной на диван.

— Ты в порядке? — Она похлопала меня по спине. — Тебе нужна сердечно-лёгочная реанимация?

Эта хитрая маленькая шалунья. Со спора прошел всего один день, и она уже сделала первый выстрел.

Вот вам секрет: для большинства мужчин, особенно спортсменов, свободная рубашка была самым модным женским аксессуаром. Забудьте о нижнем белье и каблуках. Увидеть представителя противоположного пола в одежде нашего любимого клуба было просто невероятно.

Бруклин достаточно много общалась с футболистами, чтобы это понимать. Она играла на моей слабости, но будь я проклят, если проиграю какой-нибудь спортивной одежде.

— Я в порядке. — Я справился с кашлем. — Отвечая на твой вопрос, я смотрю «Лучший пекарь Британии».

Я намеренно не смотрел на нее.

Я смогу это сделать. Я каждый день видел людей в футболках. Она была не исключением.

Но на всякий случай я посмотрел прямо перед собой и представил себе волосатые ноги Адиля, торчащие из-под ее футблоки.

— Опять? Ты что-нибудь ещё смотришь? — Бруклин с сомнением посмотрела на экран. — Ты просто помешан на этом шоу.

— Потому что это величайшее шоу из всех когда-либо созданных. — Я не мог поверить, что это вообще был вопрос. — Не говори мне, что ты никогда не видела такого великолепия, как «Лучший пекарь Британии».

— Я посмотрела несколько клипов. Нормально.

Я резко повернул голову и уставился на неё.

— Нормально? Ты думаешь, шоу просто нормальное? Что с тобой?

Забудьте о видениях с Адилем. Её богохульство фактически уничтожило силу её футболки.

— Со мной всё в порядке. Хочешь верь, хочешь нет, но вкусы в отношении телевидения у людей могут быть разными.

— Конечно, если речь идёт буквально о чём-то другом. Но «Лучший пекарь Британии» – это целое событие. Его любят все.

— Очевидно, нет.

Я протянул руку и положил тыльную сторону ладони ей на лоб. Она была неприятно прохладной.

— Температуры нет, значит, ты не больна и не бредишь. У тебя просто плохой вкус. — Я опустил руку. — Мне очень жаль. Это состояние неизлечимо.

Бруклин фыркнула.

— Ты преувеличиваешь. Я не говорила, что ненавижу. Я сказала, что оно нормальное, а это всё равно что поставить тройку. Это проходной балл.

— Оно заслуживает больше, чем тройка. — Моё возмущение росло с каждой минутой. — Несколько отрывков не дадут тебе полного впечатления. Посмотри этот эпизод вместе со мной. Если к концу он тебе всё ещё не понравится, я отпущу ситуацию.

— Ты уверен? Я не хочу отвлекать тебя от твоего личного времени.

— Нет, ты... — Я осекся. Подождите минутку.

Бруклин смотрела на меня, воплощение невинности, но блеск в ее глазах выдавал ее.

О, она была хороша. Она уговорила меня провести часок с ней, когда я был слабее всего (то есть расслаблен, дома и смотрел «Лучший пекарь Британии», а она носила этот чёртов наряд, словно оружие). Я не мог отозвать приглашение, не признавшись в своей слабости, поэтому стиснул зубы и заверил её, что она ни в коем случае не будет мне мешать.

Наш совместный просмотр начался очень бодро. Бруклин погрузилась в тишину, и я с головой окунулся в драму «Лучший пекарь Британии». Это была моя любимая неделя.

Затем, минут через десять, Бруклин «небрежно» вытянула ноги. Футболка задралась на бедре, обнажив ещё один кусочек кожи.

Участники на экране расплылись. Я стиснул челюсти и впился взглядом в телевизор, желая, чтобы моё периферическое зрение отключилось хотя бы на пятьдесят минут.

Старые носки. Вонючие ботинки. Кровоточащие язвы.

Я сосредоточился на мысленных образах самых несексуальных вещей, которые только мог придумать.

На кону была моя гордость. Я не мог сдаться так скоро, как бы приятно от неё ни пахло и как бы нежна ни была её кожа. Один поцелуй не стоил того, чтобы терпеть ее злорадство, если я проиграю.

Бруклин зевнула и потянулась над головой. Её рукав задел мою руку, и по моей коже пробежал электрический разряд.

Я напрягся.

К чёрту всё это. Пришло время дать отпор.

Я последовал её примеру и притворился,