Защитник - Ана Хуанг

не поймает преступника (что маловероятно), или пока мысль о ночёвке в собственной спальне не заставит меня покрыться холодным потом.

До тех пор мне придется оставаться у Бруклин, как бы она меня ни искушала.

 * * *

Я не разговаривал с Бруклин все выходные. В субботу я пошел на тренировку, а воскресенье провел дома у Адиля, играя в видеоигры. Мне нужно было немного пространства после нашего странного, напряжённого момента в пятницу.

Я поддразнивал её, что она пялится на меня, в шутку. Я чувствовал её взгляд на себе всё время, пока пылесосил, и не мог упустить возможность вывести её из себя. Но, чёрт возьми, быть так близко к ней и видеть её взволнованную... это лишило меня самообладания. А то, что на ней не было бюстгальтера, стало вишенкой на торте.

Даже сейчас, спустя несколько дней, воспоминание о том, как ее соски напрягались под футболкой, вызвало прилив тепла в моем паху.

Я отогнал этот образ, войдя в квартиру в понедельник вечером и бросив ключи в чашку у двери. Меньше всего мне хотелось вернуться домой с необдуманной эрекцией.

Из кухни доносился тихий стук клавиш компьютера. Я пошёл на звук и увидел Бруклин, сидящую за кухонным островом, выложенным плиткой. На носу у неё сидели очки в чёрной оправе, а рядом на столе стоял нетронутый зелёный смузи. Она сосредоточенно нахмурилась, печатая.

Она была так поглощена работой, что не услышала моего появления. Время от времени она отрывалась от печати, чтобы что-то записать в блокнот. Её лицо светилось, и она с новым рвением возвращалась к ноутбуку.

Уголки моих губ приподнялись. Она выглядела необъяснимо очаровательно и одновременно немного пугающе, когда была так сосредоточена, словно котёнок, который без колебаний выцарапает вам глаза, если вы оторвёте его от еды.

— Тебе стоит сделать перерыв, — сказал я. — Этот смузи выглядит слишком аппетитно, чтобы пропадать зря.

— Господи! — вздрогнула Бруклин. Она захлопнула ноутбук, её лицо покраснело. — И долго ты там стоишь?

— Достаточно долго, чтобы увидеть, как остывает твой ужин. — Я подошёл и придвинул табурет к её табурету.

— Я не так уж и голодна.

— Слишком занята написанием однозвездочных отзывов на «ТрипАдвизор»?

— Слишком занята составлением списка способов убить кого-нибудь, при этом не попадаясь, — она мило улыбнулась. — Ради любопытства, конечно.

— Конечно, — протянул я. — Меньшего я и не ожидал.

Наши взгляды встретились, и между нами повисла напряжённая тишина, а затем я нежно постучал пальцем по дужке её очков.

— Я не знал, что ты носишь очки.

— Не ношу. То есть, ношу, но мне они не нужны. — Она заправила прядь волос за ухо нехарактерно застенчивым жестом. — Я ношу их только тогда, когда мне нужно работать. Это странный триггер. Когда я их надеваю, мой мозг мгновенно переключается в рабочий режим.

Хорошо, что она не носила их постоянно, потому что эти очки были чертовски сексуальны, но я оставил эту мысль при себе.

— Над чем ты работаешь?

— Обновлённые планы питания для команды. Скоро будет аттестация, так что я хочу убедиться, что они, э-э, хорошие.

Обычно я бы обратил внимание на ее подозрительную словесную запинку, если бы меня не отвлекла другая часть ее ответа.

— Итоговая аттестация, да? — небрежно спросил я. — Что будешь делать после стажировки?

— Я еще не решила.

Что-то дернулось у меня в животе. Сильно.

Я знал, что она стажер, и что любая стажировка когда-нибудь заканчивается, но я по глупости решил, что после этого она устроится на постоянную работу в «Блэккасле». Она была отличным диетологом, а её отец, чёрт возьми, был там управляющим.

— Понятно, — я откашлялся, не желая вдаваться в подробности, почему меня так расстроила перспектива её отъезда. — Кстати, о «Блэккасле», я забыл тебе сказать. Я разговаривал с твоим отцом на прошлой неделе, — я подытожил свой разговор с тренером. — Я сказал ему, что остановился в отеле, но не уверен, что он в это верит. Нам придётся быть очень осторожными.

— У полиции по-прежнему нет никаких зацепок?

— Не думаю, что они вообще ищут. — Я старательно сохранял нейтральное выражение лица. Я уже оправился от приступа тревоги, случившегося в пятницу, но любое упоминание о злоумышленнике всё ещё вызывало во мне волну беспокойства.

Бруклин простонала.

— Им придётся. Я не хочу, чтобы ты жил здесь вечно.

— Потому что ты находишь меня слишком неотразимым и боишься, что рано или поздно сама набросишься на меня, — ответил я, мудро кивнув. — Понимаю.

— Только не это. — Она скрестила руки на груди. К счастью, сегодня на ней был бюстгальтер. — Можешь придумать какую-нибудь другую тему для разговора? Эта уже надоела.

— Старая, но верная.

Моё колено случайно зацепило её. По моей ноге пробежал электрический разряд, и, судя по тому, как у неё перехватило дыхание, она тоже это почувствовала.

Мы шутили о самообладании друг друга, но в наших словах был проблеск правды, который никто из нас не хотел признавать – искра влечения, погребённая под колкостями и напускным безразличием. Возможно, это было чисто физическое притяжение, а может, и нечто большее. В любом случае, безопаснее было воспринимать это как шутку. В шутке не было ни риска, ни уязвимости.

— Ты невыносим, — сказала Бруклин, убирая ногу. Но она всё ещё была рядом, наклонившись ко мне, словно ещё не ощутила расстояние между нами.

— Меня называли и хуже.

Она фыркнула от смеха.

Наступила новая тишина, более легкая, чем предыдущая, но полная чего-то невысказанного.

По коже разливался жар, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это не метафора, а буквальное ощущение: пот стекал по лбу, рубашка намокла и прилипла к коже. Я был так поглощен Бруклин, что не замечал этого густого, удушающего тепла, пока в нашем разговоре не наступила пауза.

— Кондиционер сломался? — спросил я, нарушая тишину. — Я тут изнемогаю от жары.

В большинстве лондонских квартир не было кондиционеров. Квартира Бруклин была одним из редких исключений, но я не слышал его постоянного гудения на заднем плане. Погода была необычно тёплой для октября, и нам всё равно приходилось включать его, чтобы было комфортно спать.

— Он сломался сегодня утром. Я уже сообщила хозяину, но он не может починить его, пока... что ты делаешь? — пискнула Бруклин, когда я стянул рубашку через